Книга Соната Любви и города, страница 11 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

Жопой чую, как хищно скалятся мне в спину русалки, обычные обитательницы Финского залива. Будь их воля, то я бы и пары метров не проехал. Не смог бы сопротивляться их зову, нырнул бы со всего размаху и канул в грязной пучине вод. Но спасибо крёстной, тёте Алёне, хотя бы от этой водной нечисти у меня есть защита.

В парадной специально иду пешком, прислушиваясь к звукам и размышляя, как бы половчее познакомиться с соседкой. Так ничего и не придумав, останавливаюсь напротив её двери и решаю действовать по обстоятельствам.

Буду брать харизмой!

— Здравствуйте. — Опешив, рассматриваю незнакомую невысокую светловолосую девушку аппетитных немодельных параметров. — А где?..

Неловко выходит, потому что даже имени соседки не знаю.

— Вам кого? — Она морщит нос, и едва уловимое сходство с крутобёдрой соседкой выдаёт в ней родственницу.

Прикинув, что для дочек-матерей у них слишком маленькая разница в возрасте, озвучиваю единственный вариант:

— Наверное, вашу сестру. Мы познакомились с ней в подъезде. Я живу этажом выше. Недавно въехал, ещё не привык и перепутал этажи.

— А что, наверху кто-то уже живёт? Вас вообще не слышно. — Девушка ничуть не облегчает мою задачу узнать имя и телефончик сестры.

— Я редко бываю дома. Работа.

— Ну да. — Она кивает и молчит. Рассматривает меня внимательно и даже не улыбается.

Да что же они обе такие непробиваемые? Что одна, что вторая не ведутся на моё обаяние, на морду смазливую. Или я подрастерял хватку? Побриться бы и выспаться.

— Так вы не подскажите имя сестрицы вашей? И телефончик?

Брови собеседницы взлетают вверх.

— А зачем вам?

— Так, понравилась. Хочу пригласить… — Замявшись, прикидываю, что бар и соседка в перчаточках не монтируются, а значит, надо как-то не банально подкатить. — В консерваторию, — брякаю уверенно.

— Да-а-а? Ну-у-у-у, если в консерваторию, — тянет девушка, раздумывая над моими словами.

В квартире раздаётся грохот, шум и крики. Скользя лапами по ламинату, пробуксовывая на поворотах и выпучив глаза, из комнаты в кухню проносится кот. В комнате на несколько голосов вопят дети. Девушка обречённо закатывает глаза.

— Я спрошу у Любы разрешения по поводу номера её телефона. А сейчас извините, занята.

Она захлопывает дверь перед моим носом, за дверью к шуму и гаму присоединяется женских крик.

Уж не черти ли у меня в соседях? Город мне мог и не такую подлянку подсунуть.

Переехать в Кронштадт было маминой идеей. Власть Города здесь была гораздо слабее, чем непосредственно в центре. И был всё-таки шанс, что меня оставят в покое. Батя предлагал махнуть сразу в Москву, но это было бы совсем нравственным падением. И я остался испытывать судьбу.

Борис Леонидович Кашин

* * *

Клавдия Коснырева

* * *

Я не всегда была ведьмой.

Когда-то я жила обычной жизнью. Ну, знаете, семья там, школа, институт, подружки, первая любовь, долгие свидания белыми ночами, поцелуи под дождём.

Романтика.

И ведьмы мне тогда казались исключительно сказочными персонажами.

Но в двадцать лет всё изменилось.

Оказывается, сила ведьмы просыпается после её первой ночи с мужчиной. Глупое, какое-то патриархальное правило. Словно девственность — это ущербность или пробка, сдерживающая сущность женщины.

Его звали Вадик, я действительно думала, что люблю его. Он дарил мне ромашки и читал Гумилёва, носил светлые джинсы, порванные на коленках, и слушал группу Queen.