Книга Соната Любви и города, страница 25 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

— Медсестра сказала, что ваша сестра пока без сознания, визиты запрещены. Но состояние терпимое. Сотрясение мозга, в целом цела. Завтра выбью тебе пропуск. Сходишь навестишь. — Анатолий прячет телефон и допивает свой чай, закидывает последнюю конфету в рот и просит счёт.

И всё это так буднично и просто, а я названивала в больницу каждые пятнадцать минут в течении дня, и всё бестолку.

— Спасибо. — Облегчение накрывает с головой. Позволяет наконец-то расслабиться и отпустить ситуацию.

— Тихо, тихо, — подхватывает меня Анатолий и усаживает обратно на стул.

А я и не поняла толком, почему стены так покачнулись и ушёл из-под ног пол. Анатолий схватил меня голыми руками за открытые плечи, и я жду, что вот-вот в меня потекут его эмоции. Но нет даже намёка на ощущение силы. Вместо этого от его прикосновения по телу разливается приятная истома. И я растерянно хлопаю ресницами, вместо того чтобы вырваться и одёрнуть нахала.

— Тебя, может быть, домой отвести? — спрашивает он.

— Лучше к сестре.

— Так она без сознания.

— Всё равно.

— Как скажешь, Конфетка.

Меня коробит от этого обращения.

Мне не нравится, что я не чувствую его. Более того, при прикосновении я должна была вытянуть из него часть силы.

Но ничего не произошло, когда я соприкоснулась с его голой кожей.

НИЧЕГО.

Кто он, раздери его все черти на свете? Он общается с бессмертной душой на равных, чувствует Город.

Мне казалось, я знаю обо всех магах и нелюдях в Городе, почему я ничего о нём не слышала?

И почему меня так притягивает его загадочность?

Потому что он не реагирует на моё ведьминское очарование?

А что, если с ним я впервые смогу просто быть женщиной, а не ведьмой, высасывающей эмоции?

Я с трудом сдерживаюсь, что не взять Толю за руку и ещё раз перепроверить, что он не такой, как все.

Точно же не такой.

Вот загадка.

Пройдя несколько кварталов обратно к больнице, я понимаю страшное: чтобы добраться до сестры, мне придётся сесть на мотоцикл. Какой взрослый адекватный мужчина станет ездить в Питере на мотоцикле?! Это же грязь в лицо, снег в печень!

Меня даже немного отшатывает от опасного транспортного средства.

— Я лучше пешком, — шепчу себе под нос.

— Прям до Невского? — изгибает бровь Анатолий Котёночкин. Странный жопа-сосед на мою голову.

— На метро.

— Нет, Конфетка, я просто обязан тебя подбросить.

— Можно не надо? Мне плохо от одного вида этой штуки.

10. Анатолий

И столько ужаса в широко распахнутых глазах, что мне почему-то становится стыдно. Я же просто предложил подвезти девушку на мотоцикле, а не забраться на Медного всадника и плевать оттуда семечками в туристов. Мне приходилось возить девчонок и раньше. Кто-то пищал от восторга, кто-то опасался, но в процессе езды ловил кайф, но чтоб с таким ужасом взирать на мой любимый «Кавасаки»?

— А если я упаду? — побелевшими губам шепчет Любушка.

— Женюсь.

— Что?! — теперь у неё округляются не только глаза, но и рот.

— Есть такое правило у байкеров: «Уронил — женился». — Мне нравится подтрунивать над Любой. Забавно это.

— Ещё чего! — вопит она так громко, что на нас оглядывается пара знакомых врачей. Я им киваю, мол, всё окей.

Моя мыслительная деятельность притупляется то ли от усталости, то ли от присутствия рядом Любы. Я сжимаю пальцами переносицу и соображаю, как мне поступить. Плюнуть на столь привередливую особу и посадить её в такси, послав на все четыре стороны, или прикрутить на максимум обаяния и додавливать? В итоге решился на компромисс.