Книга Блюз поребриков по венам, страница 51 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

— Да нет же! Это он благословил! Ну что ты такой нервный-то! – Василиса бегала вокруг, противно цокая каблуками, и пыталась салфеткой оттереть моё пальто от грязи. Выходило только хуже. То, что зонт раскрыт только над ней, напарницу не смущало совершенно. – Ещё и расстроил Хранителя! Он когда в печали, всегда дождь собирается. А тут смотри, как льёт!

Я во время её очередного забега протянул руку и выхватил зонт, второй рукой прижал к своему мокрому пальто сухую ещё Василису. Она пискнула и попыталась вырваться. Дудки! Будет знать впредь, как стебаться над бедными мужчинами.

Василиса дёрнулась в моих руках ещё пару раз, а потом замерла на мгновенье, фыркнула и расхохоталась. Громко и очень заразительно.

— Всё-таки я был прав: изводила ты меня специально.

— Да когда?! Вон даже пальто тебе почистила! А ты грязнуля! Последнюю одежонку измарал.

Вот стерва! Крашеная! Да я с ней под одним зонтом стою только потому, что льёт как из дыры бюджета России. Ну ладно, ещё сочтёмся! Засажу в обезьянник на четырнадцать суток, посмотрим, кто над кем смеяться будет!

— Пойдём в машину, погреемся, обсохнем. И ты меня введёшь в курс дела с лепреконами.

На этот раз напарница не перечила, потопала на выход из крепости. Нести зонт оказалось жутко неудобно, на своих каблучищах Василиса была выше, и мне приходилось всё время поднимать руку. Это злило. А ещё холодный ветер с Невы забирался под мокрое пальто. Это уже бесило.

На мосту напарница махнула зайцу рукой, и я УВИДЕЛ, как он в ответ послал нам воздушный поцелуй.

Захотелось глаза себе промыть с мылом, но только тяжело вздохнул и крепче сжал ручку зонта. Я потом всё хорошенько обдумаю и обязательно найду всему объяснение. И непременно ВСЕХ АРЕСТУЮ! И Василису, и начальника её костюмированного, и даже голубя этого, натренированного на людей гадить.

В машине, обсыхая под мощным потоком горячего воздуха, недоверчиво слушал вводные от Василисы:

— Ты знаешь, с чего началась коллекция уродцев, что в банках в кабинете диковин стоят?

— Пётр I собирал вроде, – напряг память. В истории Санкт-Петербурга я не очень силён. По приезду походил по музеям немного да книжек почитал с картинками. Всё это достояние нации меня не интересовало. И история с лепреконами тоже не интересовала.

Интересовало, где взять новый пистолет, моего табельного Лебедя изъяли при увольнении. При «переводе», как это Авсейков назвал.

На всякий случай решил прикупить списанный макаров и запереть в сейфе в квартире, если совсем свихнусь, хоть застрелюсь по-быстрому.

Василиса пристегнулась и выжала педаль газа. Быстро закрутила рулём и, не сильно отвлекаясь на дорогу, рассказывала:

— Во время своего путешествия по Голландии он купил в Амстердаме у аптекаря коллекцию редких животных, рыб, насекомых, раковин и всякого изуверства разного. Вторым приобретением Петра Алексеевича была коллекция голландского анатома Рюйша. Она включала разные человеческие аномалии. Государь в 1718 году издал приказ, согласно которому все население обязали приносить уродцев человеческих, животных, птичьих в музей. Можно живых, за них давали больше денег, можно и мёртвых.

— Ты прямо живая энциклопедия, – пробормотал, держась за ручку на дверце. У меня от её манёвров желудок подкатил к горлу, и пельмени рыбные попросились выйти. – И много натаскали?