Книга Симфония мостовых на мою голову, страница 36 – Анна Рудианова

— Когда звала на вечеринку — не приходил, а стоило заболеть — прибежал.

— Мне кажется, у тебя бред, — пробормотал Хворь. Протянул руку, явно собираясь потрогать мой лоб. Но подвис, заметив прыгнувшего на постель Рыжика. — Что врач сказал?

— Да ну, не люблю их. Даже не звонила.

Ладонь старосты всё-таки впечаталась мне в лоб, Хворь тут же отдёрнул руку и торопливо схватился за градусник, проверяя температуру:

— Ого, у тебя тридцать девять!!! И так всю неделю? — Мне даже шипение послышалось. — Надо вызвать!

— Да норм я.

— А отец где?

— Альбом записывает. В понедельник уехал. Должен вернуться на следующей неделе.

— И ты одна?!

— Со мной Рыжик.

Давид наклонился к коту и долго смотрел ему в глаза. Казалось, между ними шла борьба. И Хворь этот поединок проиграл. Рыжик отскочил от него, подлез мне под руку и потёрся лбом о локоть. Муркнул прямо мне в подмышку. Тёплая шёрстка прошлась по коже.

— От кота надо избавиться, — припечатал неожиданно Давид.

— Что?! Ты чего, живодёр?!

— Его надо отдать. У него наверняка есть хозяин, — с нажимом произнёс он.

— Хороший хозяин своего кота бы не выкинул! — я отвернулась, прижала к себе тёплое рыжее тельце.

Да что за бред-то?!

У нас ему лучше, правда, милый?

Кот замурчал громче. Мне от этого басовитого рыка стало совсем хорошо и уютно, организм расслабился, незаметно глаза закрылись. А открыла я их от звяканья кастрюль.

Что там такое?

Неужели кот залез в компот и утонул?! Но Рыжик спал на моих ногах, свернувшись клубочком, а компота я с семи лет не видела.

С трудом поднявшись, потопала проверять, кто же решил своровать мою кухонную утварь.

У, тварь.

Грабителем оказался Хворь.

Ну как грабителем? Скорее, творителем — он что-то готовил.

Нацепив мамин фартук, Давид резал лук и гнусаво шмыгал носом. Дошинковав одну половинку, открыл крышку и высыпал в кастрюлю.

Я чутка прифигела.

Во-первых, где он отрыл мамин фартук?!

Во-вторых, пахло вкусно, а я, оказывается, хотела есть.

Подошла к Хворю, мне казалось, незаметно и спросила:

— Что ты готовишь?

Но Давид ни разу не испугался, даже поварёшкой не попытался мне двинуть, как это батя делает. С величием титана, держащего на плечах весь этот мир, вздохнул:

— Суп харчо. У вас ничего, кроме рёбрышек, не оказалось в морозилке.

— Зачем?

— У тебя еды нет.

— У Володьки тоже нет, его тоже накормишь? — Я шмыгнула носом, пытаясь понять действия старосты.

— Кто такой Володька? — Вот теперь Давид ощутимо напрягся.

— Сосед мой с четвёртого этажа.

— И откуда ты знаешь, что у него нет еды? — ещё подозрительней спросили у меня.

— Так, у него никогда нет. Они с батей на пару вдохновением питаются.

Володька — дед добрый, поэт и критик литературный, от этого бедный и униженный, они с батей сдружились на теме творчества. И ссорятся по этой же теме, обычно раз и навсегда. Но через месяц мирятся.

— Садись, кормить тебя буду, а Володьку твоего не буду, — в ответ на мой удивлённый взгляд сказал Хворь.

Я рассмеялась и с удовольствием съела всё, что он мне положил. И даже похвалила. Очень вкусно получилось. А ведь я пару дней от еды совсем отказывалась, если кукурузу не считать. Давид есть со мной не захотел категорически. Он заварил себе кофе и неторопливо потягивал чёрную гущу.

Ну и ладно, мне больше достанется. Он ещё и хлеб купил. Свежий с хрустящей корочкой.