Книга Шальная звезда Алёшки Розума, страница 103 – Анна Христолюбова

* * *

Проще всего попасть в комнату старшей фрейлины оказалось через дверь для прислуги, что вела из подклета. Здесь, как и наверху, тоже сидела одна из служанок. Однако в данный момент девка возле двери не просто спала — храпела, уткнувшись головой в балясину ведущей наверх лестницы. Эх, была не была! Если Прасковья ничего не выдумала и у Мавры впрямь имелось зелье, способное вызвать выкидыш, поискать его самое время.

Мягко ступая, соглядатай Ушакова прошёл мимо спящей; невесомо, почти не касаясь ступеней, взбежал по лестнице. Глянул вниз — там по-прежнему стояла тишина, лишь служанка выводила носом рулады; возле дверцы прислушался — из комнаты не доносилось ни звука — и толкнул створку. Дверь подалась мягко, не скрипнув, и он вступил внутрь. Немая малахольная девка, сидевшая возле умирающей, вскинула осоловелые спросонья глаза.

Не глядя на неё, уверенно прошёл мимо к туалетному столику — сколько всего валялось на нём в беспорядке, просто ужас… Неужели дамы всё это намазывают на себя? Вон та хрустальная баночка, кажется, белильница — человек открыл крышку, понюхал, колупнул плотную субстанцию кончиком пальца, мазнул по руке — усмехнулся. Даже если Мавра обмажется этой гадостью с головы до ног, всё одно краше не станет.

Это, похоже, мушечница. Он откинул крышку затейливой серебряной коробочки — так и есть, внутри кусочки пропитанного клеем бархата: круглые, овальные, в виде ромбиков и сердечек. Какая всё-таки пошлость эти мушки, коими дамы так вдохновенно обклеиваются, все эти тайные знаки — «изнываю от страсти», «отдамся без сомнений» и «готова на всё»! Ему не понять.

А это что за флакон? Он вытащил притёртую свинцовую пробку понюхал и разочарованно отставил в сторону — всего лишь душистая эссенция.

Тщательно осмотрел все склянки, бутылочки и баночки — белильницы, румянницы, мушечницы, пудреницы и табакерки, однако ничего похожего на то, что искал, на туалетном столике не оказалось.

Соглядатай начал нервничать — ему удалось ускользнуть из-за стола, но скоро обед закончится, и в комнату могут заглянуть лекарь или Елизавета с Прасковьей. Они не должны застать его здесь.

Он устремился к маленькому кокетливому бюро на гнутых ножках. Если на туалетном столике властвовал хаос, то на бюро царил идеальный порядок, чувствовалось, что ни читать, ни писать его хозяйка не любит и пользуется сим предметом редко. Он принялся быстро выдвигать ящики и рыться на полках, однако ничего похожего на склянку с зельем здесь тоже не нашлось. Очевидно, её уже прибрала Елизавета. Ах, какая жалость! Без этого пузырька доказать ничего не удастся, не станет же Ушаков пытать Прасковью, чтобы та подтвердила свои слова? Или станет?

Наскоро привёл бюро в прежний вид. Пора уходить. Всё так же, не взглянув на немую служанку, соглядатай прошагал к двери в подклет, замер, прислушиваясь, чуть потянул створку, осторожно выглянул и по-прежнему бесшумно выскользнул наружу.

Что ж… Жаль, что найти зелье не получилось. Но это ничего. Так или иначе он обязательно добьётся своего и, конечно, доложит обо всём Ушакову.

* * *

Розум, а вместе с ним старая цыганка объявились уже в сумерках, когда Елизавета решила, что табор ушёл и Мавре больше никто не поможет.

— Тебя только по смерть посылать! — напустилась она на гофмейстера, когда тот, серый от усталости и пыли, вместе с своей спутницей появился на пороге её комнаты.