Онлайн книга «Шальная звезда Алёшки Розума»
|
Юноша сунул ему в руку свой клинок и исчез, словно испарился. Матеуш отступал, стараясь держать в поле зрения всё помещение и от души надеясь, что сзади никого из бузотёров не окажется. Ватага, пошумливая, надвигалась. Он различил слова, значения которых было вполне понятно — польские и украинские крестьяне ругались весьма похоже. Один, не то самый хмельной, не то самый бедовый, сунулся вперёд и попытался схватить его за руку. Взмах шпагой — и нападавший с воплем отшатнулся, прижав к груди запястье. — Назад! — рявкнул Матеуш. — Убью! И чтобы усилить впечатление рассёк воздух прямо перед лицом ближайшего скандалиста. Тот отшатнулся. Смущённая его грозным видом орава на миг замешкалась, кое-кто даже отступил, и Матеуш отскочил на пару шагов назад, развернулся и бросился к выходу из корчмы. Сзади взревело несколько глоток, и человек пять, судя по грохоту, устремились следом. Он вывалился наружу, понимая, что положение незавидно — добежать до коня, отвязать и выехать с постоялого двора он точно не успеет, а где здесь можно укрыться — попросту не знает. Окружить же его на открытом пространстве будет проще простого, особенно если преследователи сообразят ухватить какие-нибудь вилы или оглоблю. А уж кистени-то есть у каждого из этой публики, можно не сомневаться… Чья-то рука схватила за локоть и потянула в сторону. И Матеуш лишь в последний миг остановил удар шпаги, сообразив, что это давешний мальчишка тащит его куда-то в темноту. Надо же, а он полагал, что тот давно уж дал стрекача. Следом за юношей Годлевский юркнул между темневших в ночи приземистых дощатых строений, кажется, как раз сенников и дровяных сараев, перемахнул невысокую покосившуюся изгородь, помог преодолеть эту преграду своему спутнику — тот отчего-то карабкался на неё на редкость неумело — и оба припустили бегом в сторону небольшой рощицы неподалёку. ----------------- [108] Матеуш называет кабак на польско-украинский манер корчмой. [109] Самая мелкая медная монета, чеканившаяся при Петре Первом, номиналом в ⅛ копейки. * * * Погоня отстала очень быстро. В сущности, добежав до жиденького перелеска на берегу неширокой речки, тускло блестевшей в свете луны, и оглянувшись, Матеуш никого позади не увидел. Не то забияки не сообразили, в какую сторону скрылись беглецы, не то поленились лезть через изгородь, не то попросту утратили боевой задор, решив, что пить в корчме не в пример приятнее и веселее, чем лазать по тёмным закоулкам, каждый миг рискуя получить удар шпагой в живот. Немного переведя дух, Матеуш обернулся к спутнику. Луна ещё не набрала сдобную округлость, походя на отбитую с одного края тарелку, но света давала уже достаточно, позволяя рассмотреть, наконец, юношу как следует. Тот оказался несколько ниже ростом и гораздо полнее — то-то и повис на заборе, будто портянка на тыне. Лицо, видно, ещё не свело знакомства с бритвой цирюльника — кожа казалась нежной и безо всякого намёка на растительность. Матеуш поморщился — мальчишка явно из породы изнеженных красавчиков, коих с лёгкостью можно рядить в любые наряды, хоть бы и дамские. Личико миловидное, круглое, румянец во всю щёку и глаза — большие, кажется, голубые — в темноте не разглядеть. Словом, облик у молодого человека был вовсе не бравый. |