Книга Шальная звезда Алёшки Розума, страница 116 – Анна Христолюбова

— Вы правы, Ваше Высочество, я дворянин, но так сложилась судьба, что принужден заниматься коммерцией в компании моего дяди. Я дворянин, но нищ, как храмовый сверчок — тринадцатый ребёнок в семье не слишком богатого, хоть и древнего рода. Так что, дабы заработать на жизнь, я должен или служить королю, или заниматься коммерцией. К несчастью, я с детства болен падучей и нести военную службу, как пристало человеку моего происхождения, не могу. Мать моя из рода богатых венецианских купцов, около полувека назад обосновавшихся в Лионе. Она принесла отцу столь значительное приданое, что его семейство закрыло глаза на её происхождение. Матушкина фамилия[112] уже больше ста лет торгует тканями, а нынче дело перешло к её брату, старшему мужчине в роду и моему дяде. Он принял меня к себе в подручные, я взял прозвание матери и помогаю ему.

Матеуш перевёл дух — хоть они вдвоём с Маньяном и продумали досконально его легенду, он ужасно боялся сбиться. Елизавета слушала, внимательно на него глядя.

— Я действительно искал встречи с вами… Вы позволите? — Он взял с бюро нож для вскрывания писем, снял свой кафтан и, подпоров на глазах изумлённой собеседницы подклад, достал из-под него письмо. — Прочтите, Ваше Высочество.

Елизавета помедлила, а потом взяла бумагу и развернула. Матеуш следил за её лицом. На нём вдруг отразилось сильное волнение, и она вскинула на него изумлённо засиявшие глаза.

— Кирилл? Вы привезли письмо от Кирилла Берсенева? Но как? Откуда вы его знаете?

— Господин Берсенев — мой добрый приятель. Мы познакомились несколько лет назад в Киле, где он был в свите Её Высочества, герцогини Голштинской. Тогда он выручил меня из большой неприятности. А нынче, проезжая через Смоленск, я случайно повстречал его. Мы разговорились, Кирилл Иванович поведал о своих невзгодах, а когда узнал, что я еду в Москву, а после в Ревель, ужасно обрадовался. Он сказал, что обещался помочь вам переправить некое письмо, но не смог сдержать слова, и сие мучит его ужасно, так что если бы я взял эту миссию на себя, он был бы мне весьма благодарен. Я согласился, и он дал мне послание для вас.

По тому, какой радостью просияло лицо Елизаветы, Матеуш понял, что мучиться с легендой, разыскивать по всей Москве записку, писанную рукой неизвестного ему господина Берсенева, а затем подделывать его почерк не было никакой нужды. Вполне можно было прийти к Её Высочеству с улицы, рассказать любую, самую неправдоподобную небылицу, предложить передать письмо её любовнику, и она бы поверила ему. Просто потому, что очень хотела поверить.

В глубине души шевельнулось странное чувство, словно острый железный коготь царапнул по сердцу. И Матеуш с удивлением понял, что завидует незадачливому гвардейцу. Всю дорогу из Франции он терзался тем, что придётся изображать влюблённого в женщину, которую искренне презирал, даже ни разу не увидев воочию, а возможно, даже делить с ней постель… Теперь же, глядя в головокружительную синеву её глаз, он понял, что многое бы отдал, чтобы опасения эти могли воплотиться в явь. Однако надежды на то не было никакой — пустоголовая сладострастница и вертопрашка по-настоящему любила своего безродного гвардейца и готова была рисковать свободой, лишь бы отправить ему весточку — свидетельство этой любви.