Книга Шальная звезда Алёшки Розума, страница 49 – Анна Христолюбова

Но это была лишь малая толика нынешних бед.

…Они появились во время обеда, когда Елизавета со своими людьми сидела за столом. Просто открылась низкая старинная дверь, и в трапезную вошли четверо — капрал в форме Семёновского полка и трое солдат. Присутствующие воззрились на странных визитёров в недоумении.

— Приказ Её Императорского Величества, — объявил капрал, достал бумагу и принялся читать.

С первых же строк в трапезной повисла тревожная тишина, ставшая к концу документа пронзительной. Закончив чтение, капрал передал бумагу Петру Шувалову, сидевшему ближе всех, и двинулся в сторону выхода. Однако в дверях словно бы замешкался, пропустил вперёд своих спутников и вновь обернулся к провожавшим его взглядами людям.

— Поручено передать Вашему Высочеству, что поручик лейб-гвардии Семёновского полка Кирилл Петрович Берсенев переведён на службу в Смоленск, поручик Михаил Фёдорович Белогривов переведён на службу в псковский гарнизон, сержант Григорий Андреевич Ларин переведён на службу в архангельский пехотный полк.

И, коротко поклонившись, капрал вышел.

Елизавета сжала руками виски. Сказано предельно ясно: Берсенев, Ларин и Белогривов — друзья Алексея Шубина, последняя ниточка, связывавшая с любимым. И пострадали они по её вине… Если бы она не просила передать письмо Алёше, их бы не тронули… Господи, ну что за неумолимый рок тяготеет над ней! Как жить, зная, что все, кого любишь, кто связан с тобой узами дружбы и приязни, в любой момент могут поплатиться за свою верность!

Интересно, кто-нибудь из свиты пожелает сопровождать её в ссылку? Давешний капрал не зря сообщил свои новости при всех. Её людям тоже было сказано предельно ясно — ваша преданность может стоить вам карьеры, а то и свободы. Скрипнула дверь, тяжело ступая, вошла Мавра.

— К тебе новый управляющий рвётся, — проговорила она.

— Мавруша, передай, пожалуйста, что нынче мне не до хозяйственных дел…

— Лиза, я бы приняла его. Мне кажется, он не о покосах и удоях говорить пришёл.

— У меня нет сил разговаривать… — Елизавета судорожно вздохнула, стараясь не разреветься. — Пусть приходит завтра. А впрочем… — добавила она вслед шагнувшей к выходу подруге. — Верно, ты права, лучше поговорить теперь. Пускай зайдёт.

В ожидании казака — отчего-то Елизавета никак не могла вспомнить его прозванье, — она встала и подошла к окну. Даже удивительно, что там светило всё то же яркое солнце, щебетали птицы, ржали лошади — шла обычная деревенская жизнь.

Сзади скрипнула дверь, послышались неуверенные шаги. Она обернулась, постаравшись натянуть на лицо спокойно-доброжелательное выражение.

— Здравствуйте, Алексей Григорьевич. Зачем вы хотели меня видеть?

Он замер посреди комнаты, вперив в неё свои чёрные очи, лицо было напряжённым. Глаза у него красивые, подумалось ей вдруг, впрочем, не только глаза, права Мавра, юноша удивительно хорош собой. Мысль была странной и настолько несоответствующей тому состоянию всепоглощающего отчаяния, владевшего Елизаветой, что она удивилась. А казак так и стоял, не сводя с неё взгляда и не произнося ни слова. Он всякий раз жутко конфузился, разговаривая с ней, обычно Елизавету это забавляло.

— Слушаю вас, Алексей Григорьевич.

Он глубоко вздохнул, точно в Иордань[85] сигать собрался, и выпалил: