Онлайн книга «Жертва Венеры»
|
Но то, что не под силу простой смертной, ничего не стоит Киприде[13], не женщиной рождённой, а вышедшей из пены морской! Венус – богиня любви. Только небожительнице под силу сокрушить броню, в которую было заковано его сердце… И броня пала – осыпалась сотней сверкающих осколков, обнажив беззащитное, ничем не прикрытое сердце… Он отдал бы ей всё, что имел: имя, титул, богатство. Он подхватил бы её на руки и не спускал с них всю оставшуюся жизнь. Он осы́пал бы её драгоценностями, нарядил в изысканные наряды. Не кощунство ли, что её нежной кожи касается грубое полотно! Он женился бы на ней, если бы мог. И наплевать, что стали бы говорить об этом в свете! Как он рад был, что отец не дожил до этого дня – он возненавидел бы отца, навязавшего ему постылую жену. О, если бы не этот проклятый брак! Князь застонал. Никогда раньше наличие супруги где-то в деревне под полумёртвым Петербургом[14] не мешало ему. Но теперь… Теперь это была катастрофа – солнце, обрушившееся на голову, земля, разверзшаяся под ногами. Беда, безысходная, чёрная и бездонная, как воды Стикса[15]… И такая же непреодолимая. Что он мог предложить ей? Постыдную роль метрессы[16]? Он скрипнул зубами. Ну почему? Кто придумал, что брак должен быть нерушим?! — Господи! Я хочу, чтобы она умерла! Слышишь?! Сделай так, чтобы она умерла! Голос, строгий и печальный отозвался откуда-то из глубины сердца: — Опомнись, несчастный! Господа не просят о таких вещах! — Значит, пусть это будет дьявол! – закричал он исступлённо. – Только пусть её не станет! Я хочу, чтобы она умерла! * * * Как должно вести себя жениху, Фёдор понятия не имел. Его опыт общения с женщинами был невелик. Да и были это в основном гулящие девки или, в крайнем случае, вдовы-мещанки. Отношения с ними или отсутствовали вовсе, или строились в понятном и необременительном ключе базарного мира: платишь деньги – получаешь желаемое. Душа и сердце в сей коммерции не участвовали вовсе. Первую жену ему сосватал сам Пётр. Государь любил выступать в этой роли, а ещё больше ему нравилось сбивать спесь с чванливых аристократов. Едва решив дело на западе, Пётр бросил все силы на восток. И как только был подписан мир со шведами, русская армия и на скорую руку построенный флот отправились на Каспий[17]. Привыкшие к стройному и размеренному военному порядку шведов, солдаты были обескуражены горскими способами ведения боя, когда нападавшие налетали ватагой и рассеивались по полю битвы без какого бы то ни было порядка. В одной из таких стычек Фёдору и удалось отличиться и даже заслужить благоволение императора. Летним утром русская армия, вставшая лагерем на берегу реки Инчхи, обнаружила, что дорога на Дербент перекрыта ордой лезгин, ночью спустившихся с гор. Появление горцев не было такой уж неожиданностью. Стычки с отрядами, напоминавшими разбойничьи ватаги, происходили и прежде, а накануне вечером от утамышского султана прибыл посланец, который передал, что властитель настроен очень враждебно и грозит мучительной смертью каждому из «урусов», кто попадёт ему в руки. Преградившая дорогу армия была велика и находилась в тактически более выгодном положении: на возвышенности, куда не долетали ядра русских пушек. И Пётр ринулся в бой во главе драгунского дивизиона и казаков. |