Книга Ancora, страница 38 – Наталья Малышева

Я улыбалась, не веря своему счастью.

— Как ты? — шепотом спросил Конте.

— Все хорошо. Смотрела вас в прямом эфире.

— Ой, не напоминай. Этот ведущий с его дурацкими вопросами чуть не вывел нас всех из себя. Алессандро после передачи так ругался, что пришлось отправить его в спортзал выпускать пар. Все передают тебе приветы и желают скорейшего выздоровления.

— Врач сказал, что уже завтра я смогу выписаться.

— Не торопись. У тебя было очень серьезное падение.

— Здесь не особо весело. Мне хочется обратно на съемки. Только подальше от лошадей!

Габриэль сел на кресло и начал снимать кроссовки. Заметив мой удивленный взгляд, он ответил:

— Медсестры предупредили, что минут через тридцать будет вечерний обход палат, и велели мне спрятаться, чтоб им не попало. Пустишь меня под одеяло?

Моя отвисшая челюсть весьма позабавила Конте, но он принял ее за согласие, и мне оставалось лишь потесниться на не такой уж и широкой больничной койке. Чтобы уместиться вдвоем на кровати, нам пришлось лечь на бок. Конте выключил ночник и с головой забрался под одеяло. В темноте я не могла видеть его глаза, но чувствовала на себе обжигающее дыхание и запах его фирменного одеколона, так сводивший меня с ума.

— Я боюсь, что один из нас точно свалится, — прыснула я со смеху, когда Конте попытался поудобнее устроиться на своей половине.

— У меня есть отличное решение этой проблемы, тебе просто нужно повернуться ко мне спиной, — прошептал Конте мне на ухо.

Я так и сделала, и оказалась вплотную прижатой спиной к горячей груди своего соседа по больничной койке, а Конте еще и крепко обнял меня.

— Теперь если и упадем, то сразу оба, — засмеялся Габриэль, устраивая свой колючий подбородок на моем плече.

— Габриэль…

— М?

— Зачем ты делаешь это? — Тихо спросила я, накрывая его сильные ладони своими маленькими ладошками.

— Я слышал, что сухое тепло неплохо помогает при ушибах спины, вот и решил немного погреть тебя, — промурлыкал мне на ухо Конте.

— Ты и в самом деле очень горячий. Словно насквозь пропитан солнцем Италии.

— Не просто Италии, а Сицилии, — поправил меня Конте. Как же красиво и с какой любовью он произносил по-итальянски «Сицилия»!

Мне было удивительно уютно в объятиях Конте. В этом не было абсолютно никакой пошлости. Просто теплое душевное дружеское объятие человека, знающего, как тебе плохо, и пытающегося помочь.

— Спасибо тебе, — в темноте под одеялом я нашла губами его руку и поцеловала. Конте ничего не ответил, лишь крепче обнял меня и сильнее прижал к себе.

Постепенно я начала расслабляться в объятиях Конте. Если сначала я боялась лишний раз вздохнуть, чтобы не спугнуть этот волшебный момент, то потом напряжении стало уходить, и я полностью растворилась в обволакивающем меня тепле Габриэля.

— Тебе не кажется, что прошло уже больше получаса? — прошептала я. По дыханию Конте я чувствовала, что он не спит.

— А что?

— Никто так и не пришел с проверкой.

— А ты бы хотела, чтоб меня застукали в твоей палате?

— Наоборот нет.

— Тогда не переживай.

— М?

— Я все придумал. Не хотелось долго уговаривать тебя уступить мне место на кровати, а кресло здесь жутко неудобное. Я еще днем в нем намучился.

— Конте — ты балбес! — не удержалась я и рассмеялась под одеялом.

— Ты не первая мне это говоришь, — самодовольно прошептал он мне в ухо, чем еще больше рассмешил.