Книга Ancora, страница 51 – Наталья Малышева

— Снова целый банкет? — Усмехнулась я.

— Это только так кажется. Вот погоди, еще мало будет, — подмигнул мне Габриэль.

Первое, что бросилось мне в глаза — тарелка с золотистыми шариками, явно поджаренными во фритюре. Видимо, я с таким подозрением их разглядывала, что тем самым сильно позабавила Габриэля.

— Ты никогда не пробовала аранчини (апельсинчики)? Знала бы ты, как потрясающе умеет их готовить мама Алессандро! Попробуй, это безумно вкусно!

Конте так забавно покрутил указательным пальцем у щеки, что я не удержалась и рассмеялась.

— Ты чего? Этот жест означает, что еда бесподобна. А если уж мы в полном экстазе от блюда, то можем покрутить сразу двумя пальцами, — и Габриэль показал мне этот жест.

Я заливалась от смеха и не могла успокоиться.

— Прости, просто в России крутят пальцем возле головы, точнее у виска, совсем по другому поводу!

Я взяла вилку и решила попробовать мягкий шарик с одной из ближних ко мне тарелок. Это оказалась рисовая клецка с травами, зеленым горошком и сыром вполне приятная на вкус. По одной из итальянских традиций, если пробуешь блюдо в первый раз, то можно загадывать желание. Я на миг задумалась, чего бы можно было пожелать. Но все мысли возвращались лишь к поцелую Габриэля. И тогда я загадала, чтобы он еще раз меня поцеловал и, улыбнувшись, съела еще одну клецку.

На следующей тарелке лежали очищенные от кожуры и нарезанные крупными кубиками апельсины. Но они были посыпаны кольцами репчатого синего лука и какой-то сухой травкой.

— Попробуй! — придвинул ко мне тарелку Конте. — Они чуть присоленные, с орегано. С аранчини вместе просто замечательно!

Я рискнула попробовать один кусочек пахнущего луком солоноватого апельсина и неожиданно поняла, что он на удивление приятно оттенил пресноватую клецку.

— Мммм… — только и смогла выдать я. Габриэль довольно ухмыльнулся. Не растерявшись, я изобразила новый выученный мною итальянский жест, чем просто убила Конте. Настала его очередь хохотать.

На очередной тарелке я обнаружила брускетту — маленькие теплые обжаренные кусочки хлеба, на которые была положена разнообразная начинка. Пробуя по чуть-чуть то оттуда, то отсюда, я почувствовала, что уже сильно наелась.

Было приятно наблюдать, с каким удовольствием опустошает тарелки Конте. В тот момент мне казалось, что нет на свете занятия приятнее, чем наблюдать, как любимый мужчина с удовольствием ест и постепенно становится все счастливее и счастливее.

— Уффф… вот теперь мне по-настоящему хорошо, — выдохнул Габриэль, когда на столе остались лишь сладости. — А ты почему ничего не ешь?

— Да я уже наелась, — засмеялась я.

— Вот уж нет. А кто заказывал сладкое?

Габриэль взял с серебристого подноса трубочку канноли и поднес мне ко рту, взглядом показывая, что я просто обязана откусить. Пришлось подчиниться. Я откусила кусочек пирожного и пришла в неописуемый восторг от сладкого хрустящего теста и нежной риккотты, расплывавшейся во рту.

— Ммммм… — от итальянской кухни я просто теряла дар речи.

— Вкусно? — довольно улыбался Конте, не собираясь убирать руку от моего лица, пока я не доем трубочку до конца.

— Это просто пища богов! — выдохнула я, откусывая еще чуть-чуть. Оставшийся кусочек канноли Габриэль сам положил мне в рот, и я случайно прихватила его пальцы губами. Мне стало жутко неловко от этой невольной близости, Конте же не одернул руку, а лишь внимательно посмотрел мне в глаза, а затем слизнул со своих пальцев остатки нежной белой массы. В этот момент я поняла, что все мое тело горит изнутри. Глаза Габриэля совсем почернели, и это был недобрый знак.