Книга Дикий и злой Дед Мороз!, страница 55 – Татьяна Михаль

Прижалась теснее, заставив его склониться ко мне, и потянулась губами к его губам.

Поцелуй получился… ммм… даже не поцелуй, а целое событие, медленное, сладкое, разжигающее.

Я растворялась в нём, чувствуя, как всё внутри нагревается и настраивается на одну, очень определённую волну.

Короче, моя буйная и бурная фантазия уже рисовала вполне отчётливые картины.

И вот, когда я уже почти полностью «растаяла» в его руках, он мягко отстранился.

На его лице играла мягкая улыбка.

Захар посмотрел на меня тёплым, понимающим взглядом и… произнёс:

— Так, а пока я тут немного свободен… неси пылесос, посмотрим, можно ли его реанимировать.

Я моргнула, раз, другой.

Мой мозг, уже улетевший в сторону эротики, с трудом переварил эту информацию.

— Прямо сейчас ты будешь чинить пылесос? – удивилась я так конкретно, что мой голос прозвучал чуть ли не обиженно.

Я ведь уже настроилась на страстное продолжение!

— А что? Время есть, – хмыкнул он, и в его глазах промелькнула хитрая, почти озорная искорка.

Да всё он понял.

Всё видел, как я завелась, и… решил немного меня подразнить?

Я ощутила, как по щекам разливается предательский румянец.

Ладно-ладно, играть будем по его правилам, но недолго.

— Ладно-ладно, мастер, – сдалась я с наигранно расстроенным вздохом. – Сейчас прикачу пациента.

Притащила в гостиную старый пылесос.

Тем временем Захар ушёл в котельную и вернулся с большим чемоданом-кейсом моего отца.

Открыл его с благоговейным щелчком.

Внутри лежали старые, но хорошие инструменты: отвёртки, пассатижи, изолента, и ещё всего было много, я не разбираюсь.

— Так, сделаю нам чаю, – заявила я, чувствуя, что наблюдать за вскрытием пылесоса в моём текущем состоянии выше моих сил. – А то какой ремонт без чая, верно?

Я ушла на кухню, включила чайник и задумалась.

Всё было так… по-домашнему и безумно мило.

Минуту назад мы целовались так, что искры летели, а теперь он копается в проводах сгоревшего утюга… то есть, пылесоса.

Я налила чай в две большие кружки, сделала Захару такой, как он любит. Нарезала яблочный пирог, всё поставила на поднос и принесла в гостиную, поставила на журнальный столик.

Он сидел, скрестив ноги, на ковре, с разобранным пылесосом между колен, изучая его внутренности с сосредоточенностью хирурга.

— Ну что, доктор, пациент жить будет? – спросила я, присаживаясь рядом и подпирая подбородок рукой.

— Перегорел двигатель, – констатировал он, не глядя на меня. – Но есть шанс, что если заменить угольные щётки… Правда, тут их вряд ли найдёшь, но в городе точно есть. Пылесос хоть старый, но мощный, очень хороший, поверь мне. Купим в городе запчасти, и будет работать как новый.

Он говорил так, будто у нас впереди целая жизнь и куча совместных поездок за запчастями.

Меня от его таких простых, бытовых слов обдало теплом.

— Главное, что диагноз поставлен, – сказала я, протягивая ему кружку и тарелку. – А теперь, уважаемый мастер, попей чаю, съешь кусочек моей «шарлотки». И оставь бедного покойника. У тебя есть более важное… горячее дело.

Я посмотрела на него через край своей кружки, явно намекая.

Наконец, Захар оторвался от пылесоса, взял чай, пирог, почти весь кусок разом отправил в рот, отхлебнул чаю, прожевал и улыбнулся мне как-то слишком хитро.

— Что, не терпится? – спросил он низким голосом.