Книга Три ошибки в одном уравнении, страница 36 – Наталья Малышева

Зато Дарина посылала Ярославе целый миллион победоносных взглядов. Подруга неприкрыто торжествовала. Хотя не понятно было, чему именно она радуется. Кирилл обращал на нее немногим больше внимания, чем на Ярославу.

Мишка, чудо природы, преспокойно устроился на новом месте и второй день подряд учился, как ни в чем не бывало. На перемене перед последним уроком новый сосед по парте спросил Ярославу:

— Ну, что? Наше дополнительное занятие по алгебре не отменяется?

— А почему оно должно отмениться? — удивилась девушка.

— Ну, ты второй день такая грустная. Я подумал, может быть, тебе сейчас не до алгебры, — предположил неожиданно внимательный Мишка Прохоров.

— Вот как раз потому, что мне сейчас очень грустно, я как в воздухе нуждаюсь в занятии по алгебре, — улыбнулась Ярослава. — Ведь во время этих дополнительных уроков у меня нет ни одной свободной секунды, чтобы страдать над теми глупостями, что последние дни не дают мне покоя.

Когда прозвенел звонок с последнего урока, Ярослава грустным взглядом проводила Кирилла. Улыбающаяся Дарина помахала ей на прощание и растворилась в толпе других учеников.

— А, может, сегодня прогуляемся до вашей квартиры пешком? — предложила девушка Мише.

Молодой человек непроизвольно посмотрел вниз. В это день на Ярославе были замшевые сапожки на высокой платформе.

— В этих удобнее, что ли, ходить? — поинтересовался Прохоров, когда они вместе выходили из класса.

— Чем на шпильках? Сравнил тоже, — засмеялась девушка.

— Ну, пошли, прогуляемся.

Мишка брел не спеша. В пятницу после уроков совсем не хотелось никуда торопиться. Ярослава шла рядом, не зная, какую бы найти тему для разговора, чтобы путешествие стало чуточку веселее.

— Это, конечно, не мое дело, но что такое вдруг случилось с Червовым? — нарушил вдруг молчание Миша.

— Ты имеешь в виду, почему он от меня пересел? — грустно вздохнула Ярослава.

— И это в том числе, — кивнул Миша.

— Мне почему-то кажется, что он именно меня винит в распространении тех листовок, — девушка остановилась на перекрестке в ожидании зеленого света. Молодые люди как раз подошли к Аничкову мосту, знаменитому скульптурами укротителей коней работы Клодта. Загорелся зеленый, и Ярослава с Мишей перешли на мост, где особенно сильно ощущался промозглый ветер, гулявший над Фонтанкой.

— Каких листовок? — Миша бодро шагал по мосту, желая поскорее скрыться от холодного ветра.

— Ну, тех, на которых он со своим папой, — растерянно пояснила Ярослава. — Ты разве не видел?

— Нет, — отрицательно замотал головой Мишка. Они с Ярославой только-только успели перебежать по пешеходному переходу, как с Невского проспекта на набережную Фонтанки хлынул бесконечный поток автомобилей.

— Вчера кто-то по всей гимназии разбросал листы с фотографией Кирилла и его отца. А внизу там было написано, что его папа — проворовавшийся чиновник, — стала объяснять Ярослава. — Я с телефона вылезла в Интернет, чтобы узнать, в чем там дело. Оказалось, что прокуратура выдвигала отцу Кирилла обвинения в коррупции, но до суда дело не дошло. А потом его перевели из Москвы в Петербург. Может быть, он и не виноват ни в чем, но Кирилл очень близко к сердцу принимает всю эту историю. И когда он увидел у меня на телефоне статьи из Интернета, то почему-то сразу же решил, что я и есть источник всех его бед, — грустно закончила Ярослава.