Книга Лягушка в обмороке. Развод в 45, страница 24 – Анна Рэй, Арлин Мэй

— Ты все сама? — удивляется он. — Думал, ты только фасады покрасишь.

— Фасады — это только начало, — усмехаюсь в ответ.

— Могу прислать рабочих, они за день все сделают.

— Смысл в том, чтобы сделать своими руками, — объясняю я. — Не у всех есть деньги на рабочих.

Он молчит, рассматривая мои «творения». Потом мы садимся в гостиной с чашками кофе и коробкой принесенных пирожных. Я показываю ему фотографии своих прошлых работ: отреставрированные и перекрашенные комоды, шкафы, столики.

— Неужели сама? Очень красиво, — уважительно кивает Александр.

— У меня есть заказы, — поясняю я. — Конечно, это не те деньги, что зарабатывает Макс. Но жить можно. И главное — без унизительных оскорблений.

Романовский слушает внимательно, без тени иронии.

— Даже так? — хмурится он. — Не ожидал от него.

— Я тоже, — тяжело вздыхаю.

— Расскажи, — просит он.

Я не знаю, с чего начать. Говорить с Сашей о наших с мужем ссорах — неправильно. Рассказать о своей прошлой счастливой жизни? Он и так знает. Я любила мужа, а он разлюбил. Все просто. И одновременно сложно.

— Лучше расскажи о себе. Ты женился? Дети? — спрашиваю я.

— А то ты не знаешь, — грустно улыбается он.

— Не знаю. Мы с Максимом никогда не обсуждали твою личную жизнь. И в принципе тебя не обсуждали, — признаюсь я.

— У меня дочь Вера, — с теплотой в голосе говорит Александр. — Ей тринадцать. Поздний брак и тяжелый развод. Мне попалась хищница.

Я округляю глаза. Так бывает? Он сам хищник.

— Представляешь, и такое возможно, — отвечает Романовский на мой незаданный вопрос. — Оказывается, есть такой сорт женщин — охотницы за богатыми мужьями. Они молоды, красивы, знают, как себя правильно подать и что сказать. Это отдельный бизнес, и у таких «невест» даже есть мамка. В случае моей жены — папка. Федя Бустерман, известный сводник.

Романовский достает из кармана пиджака сигарету и мнет ее в руках. Я молчу. Не хотелось бы вдыхать сигаретный дым, но потерплю.

— Я не курю, — криво улыбается он, перехватывая мой взгляд. — Бросил, просто привычка осталась. Не курю, не пью, свой бизнес — выходи за меня, Лен, не прогадаешь!

— Сколько длился ваш брак? — деликатно спрашиваю я, игнорируя его шутку.

— Мы были вместе семь лет: два года встречались, пять — в браке. Она нашла мужа побогаче, банкира, и ушла. В этом мире всегда есть кто-то круче тебя. — Он усмехается, но я вижу в его глазах боль.

— Ты любил ее? — осторожно интересуюсь я.

— Когда делал предложение, казалось, да, люблю, — задумавшись, говорит он. — Но сейчас, пройдя все круги ада, понимаю, что купился на фасад, на яркий фантик. А внутри конфета оказалась горькой.

— И что теперь? Дочь живет с тобой? — Этот момент задел меня сильнее всего.

— У бывшей появился еще один ребенок в новом браке, ей не до дочери. Но она вытянула из меня достаточно отступных, чтобы Верочка осталась со мной.

Говоря о дочери, Александр улыбается, и в глазах появляется нежность, которой я раньше в нем не замечала.

— Уверена, ты сможешь позаботиться о своей девочке. — Я кладу ладонь поверх его руки и чуть сжимаю.

— Я смогу позаботиться и о тебе, Лена. Если ты позволишь.

Хочу возразить, но он вдруг подносит мою руку к губам и целует пальцы. Жест выходит интимный, и в груди возникает томление. Александр склоняется к моему лицу — и я чувствую вкус кофе и легкий аромат парфюма. Его губы касаются моих, и я не отстраняюсь. Потому что вновь ощущаю себя живой. Не клушей и чьей-то тенью, а женщиной, которую хотят. Теплая волна желания накрывает меня, и я позволяю поцелую продлиться. Твердые губы сминают мои, дыхание соединяется с чужим, твердые руки держат крепко, не позволяя упасть. Да я и не собираюсь. Я растворяюсь в страстном поцелуе и в новых для себя ощущениях. Александр рывком пересаживает меня к себе на колени, покрывает короткими поцелуями щеки и шею. Я таю...