Книга Виннипегская Cтена и я, страница 96 – Мариана Запата

Я совсем забыла, как сильно он ненавидит «Три сотни».

Сегодня утром я завтракала с приемной матерью. Но своей я ни слова об этом не сказала. Каждый раз, когда я упоминала своих приемных родителей, я встречала неподвижный, остекленевший взгляд, который вызывал у меня дрожь.

— О‐о! – Судя по резкому вдоху перед улыбкой, она все поняла. – В таком случае я рада, что ты приехала пораньше.

Я ответила ей слабой полуулыбкой.

— Тебе нужна помощь с подготовкой к вечеринке?

— Мы уже почти все сделали… – Она затихла, вид стал неестественно оживленным.

Внезапно мне стало очень страшно.

— Мы?

Она назвала своего мужа. Потом притянула меня к себе, чтобы поцеловать в лоб – я боролась с невольным желанием отстраниться, – и я поняла. Я, черт побери, поняла, что она сейчас скажет.

— Еще Сьюзи. И Рики.

Все мое тело окаменело. Клянусь, даже мое колено заныло от звука этого имени. Сердце учащенно забилось.

— Ванесса. – Мама произнесла мое имя так, будто оно было хрупким, как яичная скорлупа. – Они остановились у нас. Я не сказала тебе, потому что боялась, что ты не приедешь.

Я бы и не приехала. Тут она была права.

— Она твоя сестра, – добавила мама, легонько встряхнув меня, но это не могло отвлечь меня от мысли, что мне придется сосчитать до тысячи, чтобы не выйти из себя. – Она твоя сестра, – повторила она.

Сьюзи много кем была, но в первую очередь – гребаной сучкой. Гнев растекался по моим венам. Как она могла так со мной поступить?

— Ванесса, пожалуйста.

Как мама могла меня так подставить? Сначала Эйден. А теперь родная мать с этой мерзавкой Сьюзи…

— Будь умницей. Ради меня, – умоляющим тоном произнесла мама.

Я точно окажусь в винном магазине до конца дня. Я уже чувствовала это.

Мне так хотелось сказать что-нибудь колкое. Я хотела спросить ее о всех тех случаях, когда она была мне плохой матерью. В лучшие дни мне казалось, что я простила ее за то, что временами она не приходила домой. За то, что я была вынуждена воровать деньги из ее кошелька, чтобы купить что-нибудь поесть, потому что она снова забыла, что дома нет продуктов. За то, что она оставляла меня с тремя злыми старшими сестрами, которые плевать хотели на меня и моего младшего брата.

Но я не могла этого сделать. Независимо от того, сколько лет она вела трезвый образ жизни, я знала, что она всегда висит на волоске. Она пыталась исправить свои ошибки, пусть и с опозданием на двадцать лет.

Я только хмыкнула. Я ничего не могла ей обещать. Правда не могла, как бы сильно ни хотела сказать, что сегодня впервые с тех пор, как мы были детьми, мы со Сьюзи не захотим убить друг друга, как только окажемся лицом к лицу. Господи, это печально. Мы никогда не ладили друг с другом. Сколько себя помнила, моя лишь немного старшая сестра – всего лишь полтора года разницы – ненавидела меня до глубины души.

Я столько всего вытерпела от нее за несколько лет. Она жутко издевалась надо мной. Сначала щипала меня, когда мамы не было рядом, то есть почти всегда. Потом начала обзывать, воровать те немногие вещи, которые у меня были. А потом перешла к настоящему физическому насилию. Она всегдабыла сукой.

Однажды – мне было около четырнадцати – я решила, что с меня достаточно. К несчастью, она надрала мне задницу, и я оказалась в отделении неотложной помощи со сломанной рукой после того, как Сьюзи столкнула меня с лестницы. Именно моя сломанная рука привела к нам в дом Службу защиты детей, потому что моя мама не появилась в больнице и с ней невозможно было связаться. После той ночи нас пятерых разделили, и с тех пор только однажды, четыре года спустя, я оказалась под одной крышей со своей матерью и сестрами. Закончилось это плачевно.