Книга Мажор. Это фиаско, братан!, страница 100 – Айская

Он поднялся, давая понять, что разговор окончен.

— Иди в спальню, я тебе там постелил. Я лягу здесь.

Он проводил меня до двери комнаты.

В голове, затуманенной коньяком и болью, что-то перемкнуло. Резко шагнула к нему, вцепилась пальцами в его жесткие плечи и набросилась на него с поцелуем. Это было безумие — я кусала его губы, лихорадочно прижимаясь всем телом, пытаясь выжечь из памяти прикосновения Матвея. Демьян замер на секунду, его тело стало как стальной столб, а потом он жестко, но аккуратно взял меня за плечи и отстранил от себя.

— Э-э, Насть, притормози, — его голос стал еще ниже, в нем послышались опасные нотки.

— Я тебе... я тебе совсем не нравлюсь? — я смотрела на него снизу вверх, дыша часто и прерывисто.

— Дело не в этом, дурная, — он тяжело вздохнул, не выпуская моих плеч. — Ты сейчас не меня хочешь. Ты хочешь отомстить своему мажорику. Хочешь забить одну дыру в душе другой. Не делай того, о чем утром, когда протрезвеешь и когда пыл утихнет, будешь жалеть и ненавидеть себя еще больше. Я не тот парень, Настя, которым пользуются как пластырем. — он развернул меня к кровати и легонько подтолкнул. — Спи. Завтра всё будет выглядеть иначе.

Он вышел и закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал как финальный аккорд. Я рухнула на кровать, укрывшись одеялом с головой. И, вопреки всему, я уснула почти мгновенно.

Матвей...

Перед глазами, как зацикленный кошмар, крутилась одна и та же сцена: Настя, моя Настя, прижимается к этому огромному неотесанному куску мяса и садится в его разбитую колымагу.

Ревность была не просто чувством — она была физической болью, едкой кислотой, которая разъедала внутренности. А моя вина за то, что я не уберег её от этого видео, смешивалась с бешеной яростью.

— Ну чего ты так вцепился в этот руль, Матвей? — Лика вцепилась в дверную ручку. — Ты же сейчас его вырвешь с корнем. Не принимай ты это так близко к сердцу.

— Заткнись, Романова, — процедил я, даже не поворачивая головы. — Еще одно слово, и я вытолкну тебя из машины прямо на ходу. И мне плевать на то, как ты будешь тормозить лицом об асфальт.

— Твоя Настя просто устроила дешёвый спектакль, — неунималась Лика. — Она прыгнула в тачку к этому «Танку», чтобы насолить тебе. И, между прочим, давай будем честны — ты это заслужил. Это маленькая месть обиженной девочки. Она просто возвращает тебе должок за ту «премьеру».

— ЛИКА!!! НЕ РАЗДРАЖАЙ МЕНЯ ЕЩЁ БОЛЬШЕ! — выплюнул, нажимая на педаль газа, понимая что она права. — Я и сам догоняю, что она специально это сделала!

Романова резко замолчала, вжавшись в кресло. В салоне «Порше» повисла тяжелая тишина, нарушаемая только ревом двигателя и моим прерывистым дыханием. Я чувствовал, как пульс долбит в висках. Мне нужно было это движение, эта скорость, чтобы не взорваться прямо здесь, не разнести собственную машину в щепки.

— Ладно, остынь... — тихо прошептала она через пару минут, косясь на меня с явной опаской. — Куда мы вообще так летим? Это не дорога к твоему дому. Ты проскочил поворот пять минут назад.

— Мы едем к Марку, — отрезал я, сворачивая на эстакаду так резко, что шины взвизгнули. — Этот урод думает, что он самый умный. Думает, что может разрушить мою жизнь, подставить меня и остаться безнаказанным. Я выбью из него признание. Он скажет на камеру, что это он слил видео.