Книга Мажор. Это фиаско, братан!, страница 67 – Айская

— Настя... я... — выдавил с трудом и замолчал.

— Что ты? — Настя произнесла это так тихо и холодно, что воздух в подъезде, казалось, превратился в иней. — Ты орал как потерпевший. Продолжай, Матвей.

Настя...

Я смотрела на него, и внутри всё переворачивалось от острой, физической брезгливости. Тот Матвей, которого я, как мне казалось, полюбила — уверенный, остроумный, яркий — рассыпался на куски прямо здесь, на моем пороге. Он пытался что-то сказать, шевелил губами, но оттуда вылетало лишь нечленораздельное мычание.

Я перевела взгляд на Лику. Она стояла рядом с видом стороннего наблюдателя, и эта её извечная полуулыбка бесила меня не меньше, чем состояние Матвея.

— Лика, сделай одолжение, — мой голос прозвучал как удар хлыста. — Скажи своему любовнику из песочницы, чтобы он проваливал отсюда. Прямо сейчас. Я терпеть не могу пьяных. А пьяных лжецов, которые даже на «покаяние» приходят с группой поддержки, — вдвойне.

Она лишь усмехнулась, ничуть не задетая моим тоном. Прислонилась к косяку с видом человека, который смотрит скучную пьесу.

— Ой, Насть, да я-то что? Я честно пыталась отговорить этого «Казанова» от визита в таком состоянии. Говорила: «Матвей, ты сейчас напоминаешь не героя-любовника, а жертву дегустации», но он же упрямый, как ослина. Видишь, как прет?

— На-а-асть... — Матвей вдруг качнулся ко мне, обдав волной коньячного пара. У него хватило наглости попытаться взять меня за руку, но я отшатнулась, как от прокаженного.

— Как у тебя вообще совести хватило? — прошипела я, чувствуя, как слезы обиды закипают в глазах. — Прийти сюда пьяным в хлам, да еще и с ней?! Ты что, без неё даже извиниться не можешь? Тебе зрители нужны для твоего цирка?

Матвей вдруг резко вскинул голову. Его глаза, красные и мутные, на мгновение сверкнули настоящей, неприкрытой злостью.

— П-посмотрите на неё... Святая Настасья! Ты... ты вообще понимаешь, что это ТЫ во всём виновата?! Если бы ты... ты не появилась в моей жизни со своей правильностью... я бы никогда не пошел на этот чертов спор! Я жил... Так как... Как... Хотел! А из-з-за тебя я вляпался в эт-т-то дерьмо по самые уши!

— Котовский, ты сейчас реально, получишь по морде от неё, за то что, обвиняешь Настю во всех своих грехах, — Лика схватила его за локоть, оттаскивая от двери. — Идём отсюда, не нарывайся на ещё больше негатива с её стороны, она не хочет тебя видеть.

Я замерла, ошеломленная такой наглостью. Он обвинял МЕНЯ в своей тупости?

— Чего ты сказал?! — я почти закричала, чувствуя, как слезы обиды обжигают глаза. — Моя вина?! Матвей, до твоего появления моя жизнь была идеальной. Она была в тысячу раз лучше, понятнее и чище без тебя! Ты пришел и превратил всё в балаган, в цирк, где я стала главной дурой на твоей арене! Верни мне моё время, когда я тебя не знала, и проваливай к херам!

Лика, стоявшая в стороне, вдруг коротко и сухо усмехнулась, глядя на наш эмоциональный взрыв.

— Насть... П-прос-сти... — Матвей вдруг сменил гнев на милость, его лицо исказилось от какой-то мучительной нежности. Он качнулся ко мне. — Я ж л-люблю... Тебя... Послу-у-ушай... я... я же се-ерьезно... Выходи... выходи за ме-еня... Стань моей... ж-женой...

Слова выходили у него какими-то ломаными, грязными. Предложение руки и сердца вперемешку с перегаром, окончательно вывели меня из себя.