Книга Мажор. Это фиаско, братан!, страница 8 – Айская

— Она что, реально в этом пришла? — прошипела одна из девиц с ярко-краснымим губами, поправляя идеальную укладку. — Тут же дресс-код, а не кастинг на роль беспризорницы.

— Волкова, главное ты у нас блестишь как звезда, — коротко кинул «братец», в сторону девицы.

Я чувствовала, как внутри закипает лава. Костяшки пальцев в карманах худи сжались до белизны.

«Тихая мышка. Улыбайся и молчи», — билось в голове предупреждение Матвея.

Матвей наклонился к моему уху, так близко, что я почувствовала жар его дыхания.

— Терпи, Настя. Это только первый раунд. Если сорвешься сейчас — проиграешь всё.

Он приобнял меня за плечи, ведя сквозь расступающуюся толпу. Шепотки летели в спину, как отравленные стрелы:

«Откуда она?», «Видела её кроссовки?», «Бедный Матвей, теперь ему придется таскать это за собой».

Я шла с высоко поднятой головой, глядя прямо перед собой. Они думали, что их слова ранят меня. Они не знали, что после десяти раундов спарринга и жизни с отцом-алкоголиком их ядовитые комментарии — это просто шум ветра.

Но когда мы поравнялись с тем самым блондином, он нарочно выставил ногу, пытаясь поставить мне подножку.

Рефлекс сработал быстрее, чем я успела подумать о сделке. Я не упала. Я просто перешагнула, слегка задев его голень своим тяжелым кедом — ровно настолько, чтобы он поморщился от боли, но никто ничего не заметил.

— Осторожнее, — бросила я, мельком взглянув на него. — У тебя такие дорогие туфли, жалко будет, если я их случайно испорчу.

Матвей сильнее сжал мое плечо, ускоряя шаг. Мы вошли в прохладный холл университета, и только там он отпустил меня, резко развернув к себе.

— Ты что творишь? — прошипел он, и в его глазах вспыхнул опасный огонь. — Я сказал: не отсвечивать!

— Я просто забочусь о его обуви, — я дерзко вскинула подбородок. — Неделя только началась, Котовский. Надеюсь, у тебя крепкие нервы.

Аудитория номер 402 напоминала амфитеатр. Сверкающие лакированные столы, мягкие кресла и огромная интерактивная доска. Матвей, окруженный своей свитой, занял места в третьем ряду — «золотой середине», откуда было удобно и слушать, и демонстрировать себя.

— Твое место там, — он небрежно указал на самый верхний ряд, прозванный студентами «галеркой». — Сиди тихо и старайся не дышать слишком громко. Профессор Громов не любит посторонних шумов. Особенно тех, что доносятся с окраин цивилизации.

Я молча поднялась по ступеням. На самом верху было пыльно и одиноко, но отсюда открывался отличный обзор на затылок Матвея. Я достала из рюкзака тетрадь и ручку — единственное мое оружие в этих стенах.

Двери распахнулись, и в аудиторию вошел мужчина, чей вид заставил даже самых развязных мажоров выпрямить спины. Профессор Громов. Сухой, подтянутый, с холодными серыми глазами и голосом, напоминающим скрип несмазанных петель.

Он не стал представляться. Просто открыл ноутбук, и на экране вспыхнула сложнейшая схема рыночных деривативов и формул дисконтирования.

— Итак, господа «будущие лидеры экономики», — Громов обвел зал взглядом. — Сегодня мы начнем с того, на чем многие из вас погорят на первой же практике. Анализ рисков при волатильности кривой доходности.

Он замолчал, и его взгляд внезапно остановился на мне. Я чувствовала, как по залу пробежал смешок. На фоне холеных студентов в рубашках мой черный капюшон выглядел как бельмо на глазу.