Книга Мажор. Это фиаско, братан!, страница 89 – Айская

Мы с Матвеем только что, там, на озере, строили планы на наше общее «долго и счастливо». А теперь выясняется, что наши родители решили построить своё «счастливо» на обломках нашего? Если они поженятся, мы станем... кем? Сводными братом и сестрой? В глазах общества наше кольцо из проволоки превратится в улику, а наша любовь — в нечто запретное и грязное.

Борис Игоревич, глядя на наши застывшие лица, вдруг оглушительно расхохотался. Его смех вдребезги разбивал остатки нашей идиллии.

— Жанна, посмотри на них! — сквозь смех выдавил он, хлопая Матвея по плечу. — Гляди, как их пробрало! Дар речи потеряли от радости! Не ожидали, что предки еще на что-то способны.

Матвей медленно поставил стакан, его лицо было бледным, но челюсти сжаты так, что на щеках гуляли желваки. Он перехватил мой взгляд.

— Пап... Жанна... — начал он низким, вибрирующим от напряжения голосом. — Это действительно сюрприз. Но у нас тоже есть новость. Мы с Настей...

Договорить он не успел.

Одновременный, резкий звук уведомлений на наших телефонах разрезал воздух, как выстрел. Я вздрогнула и достала телефон из кармана. В общий чат университета, где было более пятисот человек, посыпались сообщения. Одно за другим. Пинг. Пинг. Пинг. Мои пальцы задрожали, когда я нажала «плей». Название файла: «Сладкая ночь колючей дворняжки и мажора».

Секунда и мир вокруг перестал существовать. С экрана на меня смотрела... я. Мои запрокинутые волосы, мои губы, шепчущие его имя, и Матвей — его руки, его спина, его страсть. Камера стояла идеально. Каждый стон, каждое движение было зафиксировано с пугающей четкостью.

Ниже посыпались комментарии, как комья грязи на гроб:

«Котовский — зверь!», «Макаркина, а ты в на ринге так же стонешь?», «Ждем вторую серию!», «Котовский, хорош, а Настя-то какая горячая», «Смотрите, как подрабатывает»...

Холод, липкий и тошнотворный, разлился по венам. Мне показалось, что я стою на площади абсолютно голая, а сотни людей тычут в меня пальцами и хохочут. Вся та нежность, всё то кольцо в кармане — всё это в один миг превратилось в порнографический ролик для развлечения толпы.

— Настя? — Мама обеспокоена посмотрела в мою сторону. — Доченька, ты бледная как мел. Что там такое?

Слезы обожгли глаза, застилая всё пеленой. Я не могла дышать. Я чувствовала на себе взгляд Матвея — он еще не понимал, что на видео, но видел мою реакцию.

— Проект... — выдавила я, и мой голос сорвался на хрип. — Наш проект с Матвеем... по макроэкономике. Он... он сгорел. Вся база данных, все расчеты... Сервер университета взломали, всё пропало. Мне... мне срочно надо в деканат, иначе нас отчислят!

Это была самая глупая ложь в моей жизни, но мозг просто отключился. Я не могла оставаться здесь, под взглядом мамы, Бориса Игоревича и Матвея, пока всё моё существо растаптывали в чате.

— Настя, стой! — крикнул Матвей, но я уже сорвалась с места.

Выбежала из этого дома, задыхаясь от собственных рыданий, чувствуя, как мой мир, рядом с Матвеем, который я видимо сама себя придумала, только что рухнул за спиной.

Я уже почти была по обочине трассы, размазывая слезы по лицу, когда рядом с визгом затормозила знакомая машина. Матвей выскочил из нее, не заглушив мотор.

— Настя! Стой! Посмотри на меня! — он схватил меня за плечи, пытаясь остановить мою истерику.