Книга Ритм твоего сердца, страница 97 – Элен Боннет

Делаю шаг, за ним еще один. Толпа душит, а мне необходимо наполнить легкие воздухом. Не могу дышать, словно горло перетянули веревкой. Быть может, я сам ее завязал и теперь лишь стягиваю сильнее? Как мне смотреть ей в глаза? Еще утром обещал, что найду эти гребаные деньги и спасу ее. Бумажки, которые влияют на решение: жить человеку или нет. А я все испортил, подвел, не справился. И ведь победа была уже в кармане, я буквально ощущал сладкий вкус на кончике языка и тепло, растекающееся по венам от наслаждения. Но теперь тело словно сковало ломкой от нехватки долгожданных оваций. Только нужны мне совершенно не они.

Гул толпы стихает, а пустынная улица встречает меня тусклыми огнями. Стягиваю маску, когда остаюсь один, и бреду дальше. Фонари теплым светом указывают дорогу, но они не греют, ничего не может привнести и толику уюта. Необходимо вернуться домой, к маме, но ноги совершенно не идут к родным стенам. Конечности налиты свинцом от напряжения – и каждый шаг дается с трудом. Для прохожих я обычный мужчина, по лицу которого невозможно считать ни единой эмоции. Весь раздрай внутри, он медленно убивает, и я готов отдать свою жизнь взамен ее. Жаль, я не знаю, с кем можно договориться о такой сделке. Это же не кино, не сказка, и, видимо, все счастливые финалы остались пылиться на страницах тяжелых томов в библиотеках и кинолентах, засмотренных до дыр.

Уже представляю, как перешагиваю порог и меня встречает аромат корицы. Даже не нужно гадать, чтобы знать, что она снова испекла мой любимый яблочный пирог. На улице предрассветный час, но я знаю наверняка, что мама не сомкнула глаз. Ждет меня, своего победителя. И ведь выйдет встречать, и через силу будет улыбаться, хоть врач прописал постельный режим. Но кто бы его послушал, хотя бы раз.

Представляю родную улыбку – и моя печальная появляется на лице, ком в горле все сложнее сглатывать. Приходится вдохнуть глубже и продолжать идти. До дома совсем близко, но я растягиваю оставшееся расстояние, будто это поможет оттянуть неизбежность. Усмехаюсь собственной мысли и сознанием вновь возвращаюсь в окутанное ароматом яблочного пирога пространство кухни. Уверен, что смогу поймать первые нотки, сразу как выйду из лифта. Только какие слова подобрать?

У мамы третья стадия рака, и вчера доктор сказал, что остались считаные дни, когда ее организм пройдет ту страшную точку невозврата, после которой невозможно будет ничего сделать. Получается, своим провалом я сам выписал ей билет. Ведь именно этих денег не хватало, чтобы оплатить дорогостоящую операцию и транспортировку в Израиль. Почему-то именно там научились лечить эту страшную болезнь. Сотни людей погибают от нее, и до сих пор нет той заветной пилюли, которая смогла бы спасать человеческие жизни.

Помню, когда мама только узнала, что ей готовы предоставить место в лучшей больнице на берегу Мертвого моря, она смеялась и рассказывала, что всю жизнь мечтала там побывать и стоило заболеть, чтобы мечта осуществилась. В кармане спортивных штанов вибрирует мобильник. Я не глядя отвечаю, и тихий голос мамы вырывает из размышлений:

– Дорогой, ты еще долго? Хочу дождаться тебя, а глаза уже закрываются. – Слышу звук греющегося чайника.

– Еще пару минут, и уже дома.

– Тогда точно дождусь. – Она сбрасывает, и повисает тишина.