Книга Моё проклятье, страница 141 – Элен Боннет

Итан открывает рот, чтобы что-то сказать, возразить на моё заявление. Но только трёт щетину ладонью, смеётся и качает головой. А в его глазах появляется искра азарта.

— Лили, сама виновата, — помогает надеть шлем, второй надевает на себя и садится спереди. — Вызов принят. Повышаем ставки.

Не объясняет свои слова, заводит байк, и мы выезжаем на дорогу. Весь путь ломаю голову и задаюсь вопросами: понравился ли ему поцелуй, повторится ли он снова, значит ли он для Итана хоть что-то или нет? Вот почему я всегда всё усложняю? Не могу отпустить ситуацию и плыть по течению. Мне необходимо ощущать, что я контролирую происходящее. А с Ньюманом невозможно ничего предусмотреть.

Как только байк останавливается около подъездной дорожки, спрыгиваю на асфальт. Наспех, снимаю шлем и, отдав его Итану, спешу уйти.

— Доброй ночи, — одариваю его лёгкой улыбкой и, не дожидаясь ответа, направляюсь к крыльцу.

— А поцелуй перед сном? И, кстати, это свидание не засчитывается, — говорит он мне вслед. — Слишком короткое.

Оборачиваюсь на мгновение, чтобы послать воздушный поцелуй, и, наконец-то захожу в дом. Сходила на свидание, называется. Кожа шеи до сих пор горит от ласк мягких, но настойчивых губ Итана. Опираюсь спиной о закрытую дверь, снимаю обуви и плетусь в свою комнату. Сегодня был долгий день. Необходимо как следует отдохнуть.

Марта уже спит. Свет нигде не горит и в полной тишине отчётливо слышу шуршание колёс отъезжающего мотоцикла. И только, когда осознаю, что Итан уехал, могу сделать полноценный вдох. Прикладываю руку к груди, таким действием пытаясь угомонить колотящееся сердце, и усмирить порхающих в животе бабочек.

— Вы не должны на него так реагировать. Он же первоклассный засранец, — шепчу себе под нос и проскальзываю в ванную комнату.

Она у нас с тётей общая, не то, что в доме мистера Ньюмана. Наши квадратные метры не предполагают наличие личного санузла. Ну ничего, когда заработаю достаточно денег, мы с Мартой непременно переедем в хорошую квартиру или дом.

Затворяю за собой дверь и только потом включаю свет. Щурюсь от неприятных ощущений. Необходимо смыть макияж, принять освежающий душ и ложиться спать. Завтра утром на учёбу. Представляю, как мне будет трудно оторвать себя от подушки.

Выдавливаю средство для снятия водостойкой туши на ватный диск, убираю её с глаз, очищаю кожу и мой взгляд падает на шею.

— Чтоб тебя десять раз дождик намочил! Засранец!

На бледной коже от уха и до ключицы красуются три ярко-фиолетовых засоса. Я его завтра прибью! Это же ни один тональник не замажет!

— А-а-а-а! — рычу, не в силах скрыть раздражение, и откидываю несчастный ватный диск.

Что Итан этим хотел доказать? Что имеет власть надо мной? Ну-ну, посмотрим! Ещё бы, написал на лбу, что ко мне никто не может подходить. Да и какое он имеет право метить территорию? Здесь ему ничего не принадлежит. А свои собственнические замашки пусть оставит для кого-то другого.

Если бы не достаточно тёплая погода, то можно было бы повязать шарф. Но сейчас этот элемент гардероба будет смотреться как минимум неуместно. Закрываю лицо ладонями, пытаясь успокоиться.

Вдох-выдох, Лилиан. Вдох-выдох.

Знаю, что Итан не отвечает на сообщения. Да и к тому же, наверное, ещё находится в пути. Поэтому на эмоциях хватаю телефон и отправляю гневное послание: