Книга Моё проклятье, страница 197 – Элен Боннет

— Четыре минуты, — шипит сквозь зубы. — Ты серьёзно её бросил?

Ну вот и правда.

— Да, мы расстались. Но мне сейчас не нужен секс. Хочу спать, — нет, я сейчас не усну, но и видеть никого не могу. Слишком паршиво на душе.

— Осталось меньше четырёх минут и тебе никогда больше не будет нужен секс. Прекращай думать членом и иди к моему дому. Я уже тебя жду в беседке. Три минуты, Ньюман.

Подруга сразу же сбрасывает вызов, а мне приходится встать с кровати и идти на улицу. Ничего не понимаю. Неужели её разговор не может подождать до утра?

Иногда из-за глупой мелочи не можешь остановить поток слëз. Они сами стекают по щекам, а тебе бесконечно приходиться смахивать солëные капли. Порой счастье заставляет глаза становиться влажными. В моëм же случае душевная боль настолько сильная, что организм включил режим самосохранения и не позволяет в полной мере осмыслить произошедшее. Я всё слышу, понимаю, даже киваю, когда взволнованная Марта ставит передо мной кружку чая с мятой. Вот только я не чувствую его аромата. Рецепторы до сих пор улавливают парфюм Итана.

Словно он рядом.

Словно последний час не существовал.

А может, и правда мне всё приводилось? Сейчас мы с Эльзой дождёмся Ньюмана, а после поедем к нему.

— Солнце, скажи что-нибудь, — Марта садится рядом со мной на корточки. Проводит ладонью по моей щеке, но я не чувствую прикосновений.

Ничего не чувствую.

Вижу, как в её глазах блестят слëзы, но мои сухие. Ни одной слезинки. Лишь только глухие удары израненного сердца пытаются вырвать из оцепенения.

— Кричи! Плачь! Солнце моё, скоро будет лучше, — тётя целует мои ладони и гладит, гладит меня.

А я ничего не чувствую.

— Хочешь сладкого? Я испекла пирог, — Марта произносит, и тут моя плотина рушится.

Её сметают мощный поток боли, обиды, страха и разочарования. Тело содрогается от озноба, а изо рта вырывается вой. Я, как подбитое животное, обвиваю себя руками, стараясь не распасться на осколки. Слëзы вмиг делают лицо влажное, а шоковое состояние вуалью падает к ногам, оголяя израненную меня.

— Как он мог так со мной поступить? Я же… Я же отдала ему всё! Первое… — заговариваюсь, не обращая ни на кого внимание.

К чëрту романы! К чëрту любовь, если она заставляет так страдать. Только на страницах книг существуют идеальные отношения, а в жизни они украшены шипами, по которым безумно больно идти.

— Кнопка, он пожалеет! Клянусь, что пожалеет! Даже уверена, что уже кусает локти. А ты завтра встанешь, расправишь плечи и покажешь Итану, что он остался позади. Что не смог тебя сломать, — Эльза гладит по моим волосам, целуя в макушку. — Он не достоин видеть твоих слëз.

А вот теперь мне больно. Очень больно. От того, что решила, что смогу ему доверять. Что открыла себя. Больно от того, что разглядела в Итане того самого, а он оказался недостойным моего сердца. Жаль, что влюблённые зачастую слепы, а раскрывая глаза, сами страдают от колющей реальности. Мне сегодня тоже пришлось прозреть.

Больно.

Неожиданный стук в дверь заставляет вытянуться струной, вцепиться в стол холодными руками и искать защиты в родных глазах.

— Это же не может быть он? Скажите, что это не Итан, — говорю на одном дыхании, а грудь быстро поднимается и опадает.

Марта без слов идёт встречать гостя, а Эльза уводит меня в спальню. Еле дохожу до кровати, сажусь, а сама будто на иголках. Кого же могло принести в такой час?