Книга Моё проклятье, страница 41 – Элен Боннет

— Не хочу! — пищит она где-то за спиной и неожиданно кусает меня за бок.

— Фу. Плохая киса, — усмехаюсь я и прыгаю вместе с ней в бассейн.

Сперва — визг, а после мы с Лили погружаемся в слегка прохладную воду. Она не холодная, а как раз той температуры, которая необходима, чтобы взбодриться. Заноза отталкивается от меня, первая всплывает на поверхность и сразу же плывëт к бортику. Хватаю её за ногу и не даю далеко уплыть. Выныриваю следом, и на меня обрушивается громкий крик:

— Ненормальный. Да как ты смеешь! — визжит Лили и колотит меня по плечам.

От этого брызги летят во все стороны, и приходится впечатать ненормальную спиной в бортик. Подхватываю её ноги и устраиваюсь между них, чтобы прекратить истерику.

— Отпусти! Живо! — голос Лили становится тихим, она запинается от злости на каждом слоге. В глазах плещется замешательство от моих действий.

Прекрасно же вижу, что ей нравится, и отрицательно качаю головой. Ну уж нет. С отцом, значит, можно спать в первый же день, с Леоном ездить на байке — тоже, а со мной нужно строить из себя недотрогу? Сейчас я намерен узнать, какой вкус у её губ.

— Чего завис? Отвали, говорю же.

— Ага, сейчас отвалю, — запускаю пальцы в её сырые волосы и сжимаю у корней, чтобы не дёргала головой.

Приближаюсь к лицу Лили и касаюсь кончиком носа её. Капли воды на длинных ресницах красиво блестят, а кожа покрыта мелкими кристалликами влаги.

— Не смей, — шипит, но замирает. Перестаёт пытаться оттолкнуть.

— Хорошо.

Вопреки своим словам, я впиваюсь в мягкие губы Лили своими. Ощущаю сладковатый клубничный вкус блеска. Она не отвечает на поцелуй, а только поджимает губы. Совершаю попытку проникнуть в её рот языком. Не выходит. А в следующее мгновение эта ненормальная кусается. Да так сильно, что я чувствую металлический привкус.

Пока нахожусь в замешательстве, у Лили получается оттолкнуть меня и успеть выскользнуть из бассейна.

— Я тебя прибью, но позже, — смотрит ошарашенными глазами. — Чëрт. Там же всё сгорело…

Лили резко разворачивается и бежит в дом. А я решаю ещё пару минут побыть в прохладной воде, чтобы снять нахлынувшее возбуждение и не демонстрировать свой стояк. Не понимаю, зачем делаю всё это, зачем пытаюсь во второй раз поцеловать, почему меня бесит эта дистанция, которую хочется стереть ко всем чертям. А ещё я не понимаю, почему меня задел факт того, что Лили так легко согласилась на предложение Леона. Прекрасно же знаю, что ему от неё нужно.

Поднимаюсь по лестнице и слышу какую-то мелодию. И только через минуту замечаю на шезлонге, на котором сидела Лили, её мобильный. Подхожу ближе, вижу таймер, который пищит и нервирует. Провожу пальцем по экрану, звук замолкает, а в голове появляется осознание, что из-за моей выходки у Лили могут быть неприятности с отцом. С одной стороны, я вроде этого и добиваюсь, а с другой, не понимаю, почему направляюсь в дом, чтобы хоть чем-то ей помочь.

Захожу на кухню и улавливаю вкусный запах лазаньи. Я обожаю это блюдо и узнаю его аромат из тысячи других. Рядом с плитой стоит расстроенная Лили и чуть не плачет. Её подбородок дрожит, плечи напряжены, но она прикладывает все силы, чтобы держать себя руках.

— Расслабься, — подхожу к духовому шкафу, беру силиконовые прихватки и вытаскиваю противень на варочную панель. — И чего тут трагического? Подумаешь, края немного подгорели.