Книга Дорогой Дуэйн, с любовью, страница 101 – Элиза Гордон

Я, может быть, даже улыбаюсь.

— Привет. — Вив прислоняется к стене кабинки.

— И тебе привет.

— Что ты делаешь?

— На что это похоже?

— Что ж, ты либо делаешь ремонт, чтобы заполнить пространство фотографиями самого сексуального мужчины на свете, либо уходишь.

— Динь-динь-динь.

— Дени, ты не должна быть такой противной.

Я останавливаюсь и смотрю на Вив. Она бледна, кожа под глазами чуть более фиолетовая, чем обычно. Хотя она по-прежнему держится как профессионал, ее волосы выглядят немного безжизненными. Похоже, она неважно себя чувствует.

— Токсикоз?

Она кивает.

— Хуже некуда. И длится весь день. — Она проскальзывает в кабинку и присаживается на краешек моего стола. — Это очевидно, да?

— У тебя такой вид, будто ты съела испорченную порцию салата из морепродуктов.

Вив позеленела.

— О боже, давай без шуток о еде.

— Прости. — Я ненавижу, что между мной и моей лучшей подругой существует такая дистанция. — Вив... Прости за все. Я не хотела задеть твои чувства — я не хотела задеть ничьи чувства. Это был мой дневник...

Мои глаза горят, головокружительное чувство, которое я испытывала всего несколько мгновений назад, улетучивается, когда реальность снова встает передо мной.

— Я не хочу, чтобы ты думала, что не можешь мне доверять. Никто не должен был этого видеть.

Вив кивает и отпивает из бутылки с водой, украшенной медвежонком пандой, с которой в последнее время не расстается. Когда она выдыхает, я чувствую запах имбиря.

— Прости, что я разозлилась. Я должна была быть рядом с тобой. Я могу только представить, как это было ужасно. Если кто-нибудь увидит мои дневники...

Я отклеиваю еще одну фотографию, отводя глаза, чтобы она не увидела, как я плачу.

— Все было очень напряженно, и большую часть времени я чувствую себя паршиво, и мне показалось, что ты вроде как писала в своем блоге, что ты слишком хороша для нас, что мы все работаем здесь, потому что нам нечем заняться в своей жизни.

Я этого не писала. Хотя писала.

— Я дура мирового уровня, знаю. Я не должна была писать такие вещи о вас, ребята. Я просто так боюсь застрять, потому что, ты же знаешь, корпоративный мир не для меня.

— Остановись, пока не закопалась еще глубже. Мы можем согласиться, что ты дура, — говорит она, и на ее лице появляется легкая улыбка.

Когда я понимаю, что, возможно, она принимает мои извинения, я кладу руку ей на локоть.

— Я действительно скучала по тебе, Вив. Мне жаль, что тебе было так плохо.

— Видимо, это было частью веселья. Бен говорит, что оно того стоит.

— Бен — мальчик. Он ничего не понимает.

Она смеется.

— Так, значит, ты уходишь?

— Да. Пора. — Я не буду вдаваться в подробности.

— По крайней мере, это даст тебе больше времени для подготовки к благотворительному мероприятию Скалы, да?

Я киваю.

— Что будешь делать дальше?

— Не знаю. Думаю, мне нужно это выяснить.

— Мне очень жаль Хоуи. Ему повезло, что у него был такой друг, как ты.

— Нам всем повезло, что мы были друзьями Хоуи. — Я достаю телефон и показываю ей свой последний снимок Олдос.

— У тебя его котенок?

— Ей нужен был дом. С ней все в порядке, и теперь Хоббс не так одинок. В основном потому, что он проводит свои дни в состоянии полнейшей паники.

— Тебе придется достать Ксанакс для своей золотой рыбки, — дразнит она.