Книга Дорогой Дуэйн, с любовью, страница 16 – Элиза Гордон

Когда я объяснила Старухе, что мы могли бы установить симбиотические отношения с Хоуи и сэкономить компании несколько долларов в месяц на мытье окон, она неохотно согласилась. Так что теперь Хоуи получает банки с содовой, а «Великое Здравоохранение и Благополучие» получает чистые окна, а я получаю книги, которые якобы сделают меня умнее.

Когда только Вив разогрела свою еду в миске Tupperware (прим. американская марка посуды) и готова к трапезе, я беру ее под руку:

— Да начнется кудахтанье.

Мы проходим через переполненный зал и направляемся на запад, через еще два длинных здания, заполненных курятниками. Среди кудахчущих было много дискуссий о том, является ли называть себя цыплятами — женоненавистничеством или диким антифеминизмом. В нашу защиту скажу, что если бы вы видели эти здания — если бы вы видели, как все здесь устроено, кабинки на кабинках, и стопки бумаги, которые мы должны просматривать каждый день, чтобы выполнить управленческие номера, написанные на досках на задней стене каждого коридора, — вы бы поняли, почему мы называем себя цыплятами. По крайней мере, те из нас, у кого достаточно здравого смысла, чтобы пошутить над этим, поэтому мы не гоняемся за целой бутылкой Тайленола и вином в коробке, чтобы покончить со страданиями.

В конференц-зале Лидия уже расставляет тарелки и салфетки. Я знаю, это странно и, может быть, даже жутко, но мне нравится наблюдать за движениями Лидии — она была танцовщицей с детского сада до колледжа, и если бы не ее противный визгливый смех, мы бы не нашли общий язык, потому что она была бы слишком идеальна для нас.

Мой телефон снова жужжит в кармане. Я не хочу смотреть. Вероятно, Вяленая Джеки отправила мне по электронной почте номер своего финансового планировщика или Джорджетт, которой нужно, чтобы я посидела с ребенком, чтобы она могла преподавать урок рисования собакам. Кто знал, что вы можете записаться на занятия, чтобы научить свою собаку рисовать?

Имея в запасе всего несколько минут, #МатериНаседки входят, дверь быстро закрывается и запирается, чтобы никакие злоумышленники не могли помешать нашему собранию. Вертикальные жалюзи вдоль трех окон, выходящих на остальную часть здания, опущены, чтобы посторонние не могли заглянуть внутрь. Мы заперты и заряжены.

Разносчица угощений на этой неделе — Шарлин, стоит перед продолговатым столом, перед ней стоит коробка с выпечкой. Она отбрасывает свои жесткие седые, но, возможно, светлые волосы на плечи; с дразнящей улыбкой и блеском в глазах, она поправляет свой свитер, тот, на котором спереди вышита гигантская ситцевая кошачья мордочка, соединяет руки и вытягивает пальцы с нарисованными кошачьими ногтями, чтобы хрустнуть костяшками пальцев, готовясь к большому раскрытию.

Мы все затаили дыхание, когда Шарлин поднимает крышку коробки цвета жевательной резинки и медленно поворачивает ее, чтобы мы могли увидеть...

И толпа сходит с ума.

— Кексы! — Заявляет Вив.

Но не просто какие-то кексы. Это кексы премиум-класса с матовыми пиками всех оттенков, некоторые украшены шоколадными пуговицами, другие украшены ягодами, обмакнутыми в шоколад, а третьи — посыпкой. Мой уровень холестерина ЛПНП только что пробил дыру в сердце.

Самая крутая вещь в Матерях Наседках, помимо декадентской сладкой доброты? В этой комнате нет таких понятий, как витамины и минералы, калории, холестерин, глютен или кукурузный сироп с высоким содержанием фруктозы. Есть только наслаждение. Какое-то время у нас была одна участница — Мелинда как-то так — на каждой встрече она настаивала на списке ингредиентов для любого предложенного угощения. Этим она отнимала все удовольствие из происходящего, напоминая нам обо всех болезнях, которые покрывают наши страховые полисы, болезнях, вызванных ингредиентами, включенными в угощения, которыми мы все пытались насладиться.