Книга Счастье для Bеры, страница 110 – Галина Перун

Гуров почувствовал, как под ложечкой засосало еще сильнее, по спине пробежали мурашки. Вопрос, который он задал, явно выбил ее из колеи. Неужели его чутье не ошиблось? Вот сейчас она попытается изобразить заботливую мать — но чей это ребенок? Он проверил все досконально: у них в семье детей не было. Столько усилий — и вдруг! Неужели похищенная девочка все это время была прямо у него под носом? Дикая смесь ярости и торжества ударила в голову, заставив кровь пульсировать в висках.

— Для чего вы это спрашиваете? — голос Веры дрогнул, ее пронзило внезапным холодом, но она мгновенно взяла себя в руки и продолжила игру: — Вас ввели в заблуждение. Моя малышка жива, с ней все в порядке. Мы только что поели, а теперь гуляем в лесу — скоро у нее дневной сон.

— Сколько вашему ребенку? Это девочка?

Стараясь не спугнуть женщину, Гуров приблизился к коляске на расстояние вытянутой руки. Хотя отлично понимал, что бежать от него бесполезно, да и некуда.

— Шесть месяцев.

Вера поправила москитную сетку на люльке и проехала чуть вперед, всем своим видом показывая, что не намерена продолжать разговор и хочет покинуть собеседника.

Ловкая подножка под переднее колесо — и ликующим жестом участковый сдернул сетку. Там действительно сладко спал малыш.

— Что вы делаете! Вы же ее разбудите! — вскрикнула Вера, показывая, будто хочет уйти от навязчивого собеседника.

— Ну и как вы это объясните?! Чей это ребенок? Не смейте выкручиваться и врать мне! Знаете, какой срок теперь светит вам? — распалялся Гуров.

Едва слышно Вера с облегчением выдохнула.

— Что за ребенок у вас в коляске? — повторил вопрос участковый, крепко схватив ее за руку.

— Мне больно! Отпустите! По какому такому праву вы меня хватаете! Сейчас разбудите мою малышку!

Вера попыталась пристегнуть москитную сетку обратно, но Гуров с силой рванул коляску на себя, все еще удерживая девушку. Свободной рукой он осторожно потрогал тонкий флисовый плед, словно желая убедиться, что ребенок действительно там. Но Гурова смутило то, что от громкой речи и встряски девочка не проснулась. К тому же одна нога ее была как-то неестественно вывернута. К горлу подступила тошнота.

— Что с ней? — Участковый в панике отбросил плед. Страх на лице сменился изумлением. — Это еще что такое? Мать моя женщина! Что это?!

При других обстоятельствах, скорее всего, Вера бы рассмеялась — такое глупое лицо у него было, но сковавший ее страх потерять то единственное, что держит на этом свете и заставляет дышать и жить, не позволил так сделать.

— Прекратите! Вы разбудили мою дочь! — крик Веры перешел на визг. Она быстро извлекла реборна и прижала к груди. — Ах, этот плохой дядя напугал тебя! Вот мы ему покажем! — она старалась говорить мягче, не показывая дрожи в голосе.

— Ненормальная! Право, ненормальная! — шептал побледневший Гуров, обхватив руками голову. — Я же решил, что младенец умер! У меня сердце чуть не остановилось!

Вера качала куклу, делая вид, что обижена. Ей хотелось как можно скорее избавиться от назойливого участкового. С каждой секундой страх одолевал ее все сильнее. Лишь бы ничего не случилось со Златой — девочка одна в доме! Но и вернуться сейчас нельзя: неизвестно, что у этого милиционера на уме.

— Неужели такое может быть! — восклицал Гуров, рассматривая реборна. — Как можно такие игрушки делать!