Книга Счастье для Bеры, страница 122 – Галина Перун

Она открыла большой платяной шкаф и достала оттуда вечернее платье, в котором они с Пашей ходили в театр. Закрутила волосы в небрежный пучок, обула туфли на высоком каблуке и поднялась на чердак. Не включая свет, пробралась к балкону и вышла на свежий воздух. Она задыхалась от волнения, в ней было столько решимости, что она готова была сразу прыгнуть вниз, но что-то задержало ее. Ветер трепал выбившийся из прически локон, он прилипал к векам, мешал смотреть. Она заправила волосы за ухо и измерила взглядом высоту.

Фонарь не горел, двор окутала сплошная темнота. Вера осмотрелась — вот там темнеет вдали лес, а там небо светится — это Минск. Она представила, как сейчас горят фонарями улицы, ездит транспорт, блестят огнями витрины магазинов, кафе и ресторанов, гуляет и смеется молодежь. Она даже ощутила запах вечернего Минска. Паша тоже там, и ему нет дела до нее — иначе бы приехал, сделал все возможное и невозможное, но был бы здесь.

И вдруг Вера ясно увидела себя лежащей на плитке с разбитой головой. Рядом мать, и лицо у нее мертвенно-бледное, будто вот-вот упадет в обморок. А Павла рядом нет…

— Его и здесь нет, — сорвалось с губ. — Так нельзя, я своих родителей сделаю несчастными, и они будут страдать так, как страдаю я.

Она вернулась в комнату, поменяла платье на спортивный костюм. Вытащив из шкафа большой дорожный чемодан, сложила туда вещи для Златы. Приготовила свежую смесь, поместила ее в термос и вызвала такси.

Спустя двадцать минут она уже ехала в Минск. Злата даже не проснулась. Вера всю дорогу целовала ее маленькую ручку и шептала слова прощения. Плакать она не могла: к горлу подступил ком, он мешал говорить, мешал дышать.

Таксист как-то странно смотрел на нее в зеркало заднего вида. Вера несколько раз пересеклась с ним взглядом, но надвинутая на глаза кепка скрывала лицо.

— Вера, это ты? — неуверенно спросил водитель.

— Я. А мы знакомы?

— Вера! — радостно воскликнул мужчина. — Я так обрадовался, когда тебя увидел, но потом засомневался: вдруг ошибся!

— Герман? — удивилась она.

В одиннадцатом классе у них вспыхнула любовь. Они переглядывались на уроках и краснели при встрече. Он ждал ее на повороте у школы, и они вместе шли на занятия. Ребята подшучивали над Германом и Верой, а они делали вид, что ничего не происходит. Он писал стихи и незаметно подкладывал ей на парту. Вера находила их в учебниках и тетрадях, густо краснела и прятала листки в портфель. До сих пор они еще где-то хранятся в родительском доме. Несколько раз пара встречалась на дискотеке, и он приглашал ее на танец. Она чувствовала его горячие дрожащие руки сквозь тонкую ткань блузки, а потом они вместе гуляли по деревне, болтая о разной ерунде. Может, эти отношения и переросли бы во что-то большее, если бы отец не запретил Вере вечерами гулять на улице и ходить с подругами на дискотеки.

Потом она уехала учиться, а Германа забрали в армию. Встретив Павла, об однокласснике Вера забыла.

— Да, это я! Вот так встреча! Надо же! Вера, я очень рад тебя встретить! Ты и представить не можешь как… Мы же после школы и не виделись с тобой. Я ушел в армию, потом служил по контракту некоторое время, узнал от твоей матери, что ты вышла замуж.

— Да, вышла, — вздохнула Вера. — А ты как?

— Я тоже женился, — неохотно признался Герман. — Только разбежались потом. Она уехала в Польшу, там нашла свое счастье. А я здесь, воспитываю дочь и кручу по вечерам баранку.