Книга Счастье для Bеры, страница 126 – Галина Перун

— Ваш паспорт, пожалуйста, — спросил при входе дежурный.

— А паспорт зачем? — оторопела женщина.

— Для удостоверения личности. Не бойтесь, никто на работу вам сообщать не станет, — успокоила Светлана, легонько толкнув ее в бок.

— Ой, спасибо, Светочка, что ты со мной поехала, — расчувствовалась Нина Ивановна. — Александр Владимирович ни в какую не захотел. Сказал, что уголовнице не место в его доме. Что бы я здесь одна делала?

— Вера — моя подруга с самого детства, как мне было не поехать?

Светлана вчитывалась в таблички на кабинетах.

— А вот и наш зал. Меня могут не пустить, а вот вы попадете внутрь и увидите ее. Разговаривать там нельзя — только обмениваться взглядами, иначе вас удалят из зала суда.

— Как же так? Я ее столько не видела и даже ничего не скажу? — расстроилась еще больше женщина.

— Хотя… — Светлана задумалась. — Когда ее будут вести по коридору, вы сможете ей сказать пару слов. Но, опять же, на расстоянии: вас не подпустят близко. Мы станем в выгодном положении, чтобы увидеть ее.

Девушка обвела взглядом коридор и предложила отойти к окну.

— Вот лестница, вести ее будут оттуда, всех попросят уйти с дороги. Если мы сразу станем здесь, то не будем никому мешать. Она увидит нас, а мы ее. Вы сможете тихонько сказать ей два-три слова.

— Откуда ты знаешь? Здесь же две лестницы. А вдруг не с той стороны, и тогда она будет далеко от нас! — волновалась Нина Ивановна. — А про фразу из трех слов сама придумала или в фильмах подсмотрела?

— Вы, наверное, забыли, что я журналистка? — улыбнулась Светлана. — Когда я присутствовала на одном судебном процессе, мать обвиняемого крикнула, что у него родилась дочка, хотя и не знала, кто на самом деле родится. Ей очень хотелось его поддержать, он мечтал о дочери. А невестка в это время в самом деле рожала.

— И кто родился?

— Девочка!

— Надо же!

— Всем отойти к стене! — раздался голос конвоира.

Нина Ивановна застыла в ожидании. Сейчас она увидит свою девочку! Надо ей что-то сказать! Но что? Мысли метались в поисках тех самых, единственно верных слов, которые нужны были ее дочери.

На лестнице послышались шаги. И вдруг Нина Ивановна оторопела, все мысли разлетелись. Веру конвоировали в наручниках, заломив руки за спину в неестественно полусогнутом положении.

— Зачем в наручниках? Она же не преступница, Вера моя… — только и прошептала испуганно женщина.

— Тише, тише, вам нужно взять себя в руки и успокоиться. Это только начало. Впереди еще долгий процесс, это дело не одного дня. Не показывайте Вере свои страдания — ей и так там непросто. — Светлана обняла ее за плечи. — Сейчас вас пригласит туда, постарайтесь не плакать.

Девушка спустилась на улицу, чтобы подышать свежим воздухом, села на лавочку у здания суда, приготовившись ждать. К большому ее удивлению, спустя несколько минут на крыльце показалась заплаканная Нина Ивановна.

— Что случилось? Вас удалили из зала? — встревожилась Светлана.

— Да что это за суд такой — я даже не успела на нее толком посмотреть, как они перенесли заседание на другой день! Сегодня только обвинение зачитали. Бедная моя девочка! Бледная такая, синяки под глазами, небось плачет там каждый день. Так высматривала своего «интеллигента», а он даже на суд не явился! Пропади он пропадом! И адвокат какой-то другой, не тот, что раньше был.