Книга Счастье для Bеры, страница 58 – Галина Перун

Сегодня Вера категорически отказалась от обезболивания и настоятельно попросила перевести ее в палату. Это тягостное состояние нездоровой дремоты порядком напрягало. Как только она сможет самостоятельно двигаться, держать дочь на руках, слабость и головокружение уйдут. К тому же до сих пор ей не удалось поговорить с врачом. Почему ей делали операцию, если ребенок родился естественным путем? Эта мысль не давала покоя, и молчание со стороны медиков вызывало тревожное предчувствие.

Утром следующего дня за ней прислали санитарку, и они вместе поднялись по лестнице в послеродовое отделение. Худощавая женщина средних лет заботливо придерживала Веру под локоть.

— Ваш муж позаботился о вас и оплатил палату. Вы с ребеночком будете лежать одни. В следующее кормление его принесут.

— Врач ко мне придет?

— Конечно же, каждый день наша педиатр, Наталья Владимировна, осматривает деток и отвечает на все вопросы мамочек, — улыбнулась сопровождающая.

— Меня волнует гинеколог! Кто-нибудь мне ответит, что они со мной сделали? Что за разрез у меня на животе? — раздраженно бросила Вера.

— Вам обо всем скажут, не волнуйтесь, располагайтесь пока. — Санитарка опустила пакет с вещами на пол и тихо прикрыла за собой дверь.

Вера осмотрелась. Платная палата представляла собой кровать, тумбочку, детскую люльку и пеленальный столик. Стены с обеих сторон были наполовину стеклянными, и это позволяло видеть соседей справа и слева.

Вскоре послышался дребезжащий звук каталки. Мамы в соседних палатах зашевелились, некоторые вышли в коридор встречать своих малюток. Акушерки ловкими движениями раздавали кульки роженицам.

— Смирнова? — окликнул ее голос. — А вы своего почему не забираете?

Она не успела ничего ответить, как туго стянутый байковым одеялом младенец перекочевал к ней в руки. Дверь закрылась, и дребезжание покатилось дальше по коридору. Вера увидела белые пупырчатые точки на маленьком вздернутом носике и длинную золотую прядку, скрученную в завиток. «Златовласка!» — пронеслось в голове. Она бережно переложила кулек в люльку. Провела пальцем по щеке и слегка ослабила пеленку на головке, потрогала тонкие волосики и улыбнулась.

Разговор с врачом не принес облегчения. В какой-то момент Вера почувствовала себя плохо, лица медиков расплылись, потолок качнулся, и черная завеса опустилась на лицо. Очнулась Вера уже в палате с прикрепленной к руке капельницей.

— У меня не может быть детей! Не может! Никогда! Я умерла как женщина, — произнесла равнодушным тоном Вера. — Ненавижу вас! За что вы со мной так поступили! За что?!

Она выдернула из вены иголку и отбросила ее в сторону. Слезы застилали глаза и душили кашлем.

В день выписки Вере принесли старательно отглаженное льняное платье и белые туфли на высоком каблучке. Это платье они вместе с Павлом покупали в фирменном магазине «Элема» на Тростенецкой. Оно очень нравилось ей, но, так как покупку совершили в конце лета, поносить долго его не пришлось. Свободный покрой предполагал, что и после родов Вере будет в нем удобно.

Акушерка подхватила ребенка, а Вера — сумки с вещами и памперсами. По лестнице они спустились в узкую прямоугольную комнату выписки. Там их ждал счастливый Павел. Он так и сиял от радости. С ним рядом стоял незнакомый мужчина с профессиональной видеокамерой. Как только они вошли, он начал вести видеосъемку.