Книга Мужья и жены, страница 121 – Татьяна Потапова

— Знакомьтесь. Это Света.

— Очень приятно, — сказали вместе Саша и Лена.

Света лишь смущенно улыбнулась.

Пока пили чай, Ванька не закрывал рта. Такого потока красноречия у собственного сына родители никогда не наблюдали. Они узнали, что Света учится в параллельном классе, идет на «серебряную» медаль, что она много лет занималась спортивной гимнастикой, но однажды, делая сложный переворот, упала с бревна, получила травму и со спортом распрощалась. Что поступать Света собирается в медицинский институт, потому что все в ее семье — врачи. И что он, Ваня, проникся идеей, как это благородно — лечить людей, а потому размышляет сейчас, не пойти ли ему в стоматологи: и заработать можно, и родителям на старости лет обеспечить качественные вставные челюсти.

— Заметила, мать, что сын в первую очередь подумал о нас? — отметил Саша.

— Какое внимание! — засмеялась Лена.

И Света наконец засмеялась тоже.

— Спасибо за чай, — сказала она, и оба дружно поднялись из-за стола.

— Мы идем в кино, — сообщил Ванька.

— До свидания, — попрощалась Света.

И в прихожей хлопнула входная дверь.

— Ну как тебе? — поинтересовалась Лена у мужа.

— Да нормально, — ответил Саша. — Да сколько их уже было. И еще будет.

— Разве? — удивилась Лена. — Он тебя со своими девочками знакомил?

— Иногда. Случайно.

Лене стало немного обидно: с отцом Ванька, видимо, откровенничает, больше доверяет, какие-то тайны у них. Вот дочери всегда ближе к матери, а сыновья, чем старше становятся, тем больше тянутся к мужчинам.

— Милая, конечно. Видимо, из хорошей семьи. Серьезная — значит, положительно на Ваньку влияет, — не могла успокоиться Лена. — Но ты заметил, что у нее слишком тонкие губы?

— Нет.

— А ты знаешь, что это свидетельствует о больших амбициях и страхе оказаться вне центра внимания.

— И что плохого?

— Да ничего. Вот глаза у нее зеленые, а такие люди добиваются того, чего хотят. Когда она вошла, то знаешь кого мне напомнила?

— Кого?

— Газель! Такая же хрупкая и изящная. Еще бы штаны эти ее не портили. Ну и, — Лена немного подумала, — волосы хоть и длинные, но жидковаты. А так — настоящая газель!

— Господи! — засмеялся Саша.

— Ты чего?

— Лен, ты же умная женщина, а несешь порой всякую ахинею.

— А что я такого сказала?

— Ну чего ты привязалась к девочке? Они сегодня в кино сходили, завтра расстались, а ты разбираешь ее, как потенциальную невесту.

Эх, не понимают мужики ничего в деликатных отношениях! Стал бы Ванька их знакомить, если бы не был влюблен. Это же бросается в глаза! И как он смотрел на нее, и как за руку держал, и как только о ней и говорил, дифирамбы пел. Вырос, совсем вырос. Вот поступит сейчас учиться, потом женится, пойдут внуки, их семья разрастется… Она, Лена, обязательно будет хорошо относиться к своей невестке. Ей еще мама всегда говорила: хочешь, чтобы сын тебя любил, дружи с его женой. Но жить лучше отдельно. У них с Сашей свои привычки, у молодых свои.

Лена мыла посуду, и ее не оставляли мысли, как же сделать так, чтобы все были счастливы — она, Саша, Ванька… Разлады, так изматывающие душу, возникают, когда ты не можешь понять, чего хочешь, никак не разберешься в себе, а потому ищешь виноватых вокруг. И легко находишь, не думая, конечно, о том, что рушишь самое важное.

Ощущение семьи. Она бы никогда не поняла, что это значит, если бы на время не потеряла Сашу. Как передать то, что чувствуешь кожей, каждой своей клеточкой? Будничные слова, дела, прикосновения обретают потом, когда этого лишаешься, особый смысл. И оказывается, что без них пусто, неуютно, тоскливо.