Книга Мужья и жены, страница 28 – Татьяна Потапова

— Там ничего интересного, — сказала Маша. — Прогуляемся немного по Страстному бульвару, до Петровки. По пути много неплохих кафешек.

Они завернули в первое же попавшееся.

Пока изучали меню, Леха то и дело посматривал на бывшую жену. Лицо осунувшееся, морщинки вокруг глаз — да она постарела. Насколько моложе и обольстительнее выглядит его нынешняя жена. Одна грудь чего стоит. На нее он в основном и клюнул в свое время. Машка все-таки чересчур худенькая. Даже в лучшие времени она не могла похвастаться своими фермами. А теперь что-то совсем… Одета, как всегда, слишком просто — джинсы, старенький батник. Наверное, отоваривается на дешевых рынках. Его нынешняя жена ходит в потрясающих майках, причем меняет их по нескольку раз в день. А Машка даже ради их встречи не постаралась выглядеть сексуальней.

— Изучаешь меня? — отложила меню Маша.

— А нельзя? — Леха неожиданно растерялся.

— Ну почему же… Я вообще жалею, что у нас после развода отношения не остались нормальными. У меня есть подруга, которая дружит со всеми бывшими мужьями и поклонниками. Когда она рассказывает, как они помогают ей по жизни, я ей страшно завидую.

«Начинается, — подумал Леха. — Сейчас речь пойдет о деньгах». А вслух сказал:

— Значит, подруга умела разводиться по-человечески.

Поняла ли она, что он хотел этим сказать?

— Ты все еще ищешь виноватых? Их нет. Зря про подругу вспомнила, все-таки она — редкое исключение из правил. — Маша опять уткнулась в меню.

Ей было не по себе. Она никак не могла найти нужный тон в разговоре с Лешкой. А он, казалось, и не собирался помогать ей. Если сейчас они начнут опять разбираться, почему не сложилась их совместная жизнь, все кончится очередной ссорой. И она не узнает того, ради чего сюда пришла.

Никто не представляет, чего ей эго стоило. Десять лет не выбросишь из памяти. Он, когда-то самый родной и близкий человек, теперь принадлежит другой. А ее почему-то до сих пор это задевает.

Леху нельзя было назвать красавцем — неправильные черты лица, маленькие хитроватые глазки, сметные оттопыренные уши. Но все это вместе делало его удивительно обаятельным. Вот и сейчас от его рыжеватых, теперь уже с небольшой проседью, волос, над которыми она вечно подшучивала, словно исходил электрический ток, и Маша делала над собой усилие, чтобы оторвать от них взгляд.

Подошел официант, и они сделали заказ.

— Как Иришка поживает? — спросил Леха.

— Уже студентка, мы с ней виделись сегодня, покупали ей джинсы. Ты бы позвонил ей и сам обо всем спросил.

— Ну да, а трубку снимет твоя мама и прочтет мне лекцию о том, какая я сволочь.

— У Иришки есть мобильник, сейчас запишу номер. — Маша полезла в сумку за ручкой, но, перерыв все отделения, ее не обнаружила.

Леху раздражала эта ее манера никогда не находить нужных вещей, и он вспомнил, как злился, видя вечный бардак дома. Машка не изменилась в своей неорганизованности. Он достал из кармана пиджака фирменный «паркер».

— Вы со своей мамой так настроили ее против меня, что она и разговаривать не захочет.

— А ты много попыток делал?

Пу вот, теперь ему заявляют, что он плохой отец. Будто бы сама Машка не кричала в свое время, чтобы он не травмировал дочь и не пытался с ней встречаться. Забыла, наверное. А он не забыл, как дочь заявила ему по телефону, что он плохой, потому что не любит маму. Откуда ей, малявке, было знать, кого он любит. Настроили ребенка. А теперь упрекают. Видимо, он должен был караулить Иру где-нибудь около школы и насильно впихивать свою материальную помощь.