Книга Мужья и жены, страница 45 – Татьяна Потапова

Это был дом ее детства, но уже и чужой дом, где жили по своим законам и в ладу со своими привычками. У Наташи они уже были другими. Особенно это касалось кухни. Она привыкла к большому холодильнику, забитому продуктами, где можно было найти практически все, что душе угодно, к микроволновой печи, которой у родителей никогда не было, к красивой посуде, а не к такой, которой, кажется, мать с отцом пользовались с момента Наташиного появления на свет.

И эти половички в коридоре, с которыми мама никак не собиралась расставаться, а все стирала их и настойчиво стелила снова, несмотря на симпатичный коврик, подаренный Наташей к Восьмому марта. Где-то на антресолях он смиренно ждал своего часа.

Наташа точно помнила, что в конце этой тропинки должна стоять большая скамейка. Она и в самом деле была на месте. Изрезанная, исписанная, но все еще целая. Сколько книг прочитала Наташа здесь — на этой скамейке, под этим фонарем. Она подняла голову вверх и обнаружила, что фонарь разбит, и, видимо, уже давно. Все дряхлеет, портится, и вряд ли тут помогут мамины советы о вечной молодости.

Какое счастье, что на ней — старые джинсы и можно не бояться их испортить, устроившись на древней своей подружке. Она сняла с плеча сумку-торбу, положила ее рядом, вытащила газету «Из рук в руки», которую купила по дороге, и открыла ее на разделе «Работа».

Предложений по ее специальности оказалось совсем мало. Господи, куда идти, если она все забыла и если чуть ли не в каждом объявлении подчеркивается, что соискатели должны быть не старше тридцати пяти лет! А ей без пяти минут сорок. Значит, после тридцати пяти ты уже списан. Еще, правда, годишься в сиделки и няни, но это если у тебя есть опыт и рекомендации. Или в уборщицы.

Конечно, она сядет на телефон, обзвонит кое-какие фирмы, но, наверное, стоит поговорить со знакомыми. А много ли их, к кому можно обратиться с подобной просьбой? И сохранились ли где-нибудь их телефоны?

— Не может быть! Наташка! — вдруг раздался голос прямо над ухом.

Наташа вздрогнула.

Перед ней стоял плотный, как гриб-боровичок, мужчина с коротким ежиком темных волос, в сером костюме, таком неуместном в этом парке, и искренняя радость была написана на его загорелом лице.

— Саша, — неуверенно сказала она.

— Ну я разбогатею, раз ты меня не сразу узнала! Что ты здесь делаешь?

— Гуляю. А ты?

— На работу через парк хожу, тут ведь рядом. Я живу теперь у мамы, ты не знала?

Наташа вспомнила разговор в кафе. Ленка сказала, что они с Сашей разбежались. А она и не придала особого значения — собственные проблемы все затмили.

— Слышала. Опять соседями будем. Я тоже к родителям переехала.

— Да ты что?! Неужели с Андреем разошлись?

— Вроде того.

— И что вам. женщинам, надо? Не понимаю. — На Сашино лицо словно легла тень. — Идеальных, что ли, ищете?

— Да ничего я не ищу, это Андрей нашел. — Наташа поднялась со скамейки. — Хочешь, провожу тебя? Все равно ничего не делаю.

— Если ты не спешишь…

— Мне абсолютно нечего делать.

Они медленно пошли рядом. И Наташа подумала, что вот встретились два несчастных человека, которым больше всего хочется пожаловаться друг другу, потому что главные персонажи их драм знакомы обоим. Странно, что Саша давно отдалился от всех. А ведь когда-то он, Андрей и Леша были как братья — не разлей вода.