Книга Судьба на волне удачи, страница 59 – Елена Федоренко

Центр любого города можно сразу определить по большому свободному пространству, площади, высоким зданиям, храмам. Выбравшись из потока людей, они остановились. Громила отпустил ее руку и буркнул:

— Мы на месте. Здесь вам будет проще найти своих.

Девушка, явно не привыкшая к такой быстрой ходьбе, пыталась отдышаться.

— Спасибо большое, — хватая ртом воздух, проговорила она.

Открыв сумочку, вынула оттуда кошелек, достала двадцать долларов и протянула их своему спасителю.

— Не надо, — тем же тоном промычал он.

Девушка застыла с деньгами в протянутой руке, провожая взглядом удаляющуюся фигуру.

— Что за девица? — спросил один из посетителей.

— Да одна русская заблудилась, — ответил хозяин бара. — Пришлось проводить ее в центр.

— Максу лишние девочки не помешали бы. Тем более славянки. Они почти все симпатичные. И ты так легко ее отпустил?

— Здесь другое. Ты же знаешь, что с русскими лучше не связываться. Это не просто белые, это непредсказуемая нация.

Он тяжело опустился в кресло, выудил из кармана сигарету, щелкнул зажигалкой и, сделав первую затяжку, продолжил:

— Я редко об этом рассказывал. В юности, когда янки притесняли наших, я чудом выжил. Шестеро пьяных мужиков загнали меня в тупик на окраине — мои уже разошлись по домам. Тот человек появился будто из ниоткуда. В одиночку, да еще под хмельком, разметал всю эту свору. Поднял меня, буркнул по-русски: «Расисты хреновы! Жить будешь. Дуй домой». С тех пор русские для меня — братья. Враги моих врагов — мои друзья.

Эти районы сложились исторически — русский квартал узкой полосой тянулся вдоль кольцевой дороги, словно тесный ремень на располневшем теле. Всего два квартала шириной, он служил буферной зоной между белыми американцами и темнокожим населением. Старая вражда, искусственно раздуваемая властями, до сих пор давала о себе знать, ложась тяжким бременем на плечи обычных жителей.

В русский район в основном захаживали или темнокожие парни, чтобы отведать русской водки, или домохозяйки, которым понравились здешние магазины, где они закупали в основном мясные продукты. Нередко очереди выглядели словно разноцветное колье из жемчужин, нанизанных на нитку. Русские спокойно относились к любому вероисповеданию и цвету кожи, не принимая лишь дерзость с несправедливостью.

Небольшая заброшенная фабрика располагалась в конце одного из переулков, ответвлявшихся от центральной улицы. Серые стены почти до самого верха были покрыты граффити. Встречались среди них очень красивые рисунки. Остальные узоры и надписи были понятны, видимо, только тому, кто их оставил. На крыше, словно мачты, тянулись к солнцу небольшие деревья, невероятным образом проросшие в расщелинах между плитами перекрытия. Стекол, а местами и самих оконных рам, в проемах не было. Кое-где торчали осколки, чем-то напоминающие челюсть акулы. Темнокожие подростки облюбовали некоторые помещения, где было не так ветрено, — заброшенная фабрика нередко служила им укрытием и ночлегом. Власти города махнули рукой на разорившееся давно предприятие и не планировали выделять деньги на ремонт этих строений, чтобы вдохнуть в них жизнь, предоставив природе самой завершить разрушение. Здесь не было никаких ограждений и предупреждающих табличек о возможной опасности.