Книга Развод. Как можно такое простить?, страница 20 – Елена Попова

— Конечно помогу.

— Алло, Костик, привет! — улыбается она в трубку. Говорит, что у нее сломалась машина, и что пришлось ехать с подругой. — Слушай, я приеду минут через десять, ты можешь охране сказать, чтобы нас пропустили? Подруга поможет мне дотащить коробки. Ну все, отлично. Спасибо, милый!

Сворачиваем с трассы, едем еще минут пять по полю, и останавливаемся у серого здания с высоким забором, на котором, как Люся и сказала, намотана колючая проволока. Берем коробки, подходим к суровому охраннику, тот проверяет у Люси документы и пропускает нас на территорию.

— А вот и мое новое рабочее место! — войдя в кабинет, широко улыбается Люся. Достает из коробки горшок с цветком и ставит его на подоконник. — Спасибо, что помогла мне, Алин. А не то пришлось бы потратиться на такси.

— Да не за что, — улыбаюсь я. — Проводишь?

Выходим на улицу, идем к воротам, Люся что-то говорит, а я, слушая ее вполуха, смотрю на скамейку, на которой сидит женщина. Она улыбается чему-то своему, поднимает глаза к небу, смеется, глядя на птиц. На соседней скамейке сидит мужчина и раскачивается из стороны в сторону.

— Дальше добежишь? — спрашивает Люся.

— Да, конечно, — обнимаю ее на прощание. — Была рада повидаться с тобой. И пусть у тебя все сложится с твоим Констант... — перевожу взгляд на окно клиники и теряю дар речи.

Я отчетливо вижу перед собой... призрака. Как такое возможно?.. Руки трясутся, сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

— Вера?.. — стеклянными глазами смотрю на женщину в окне.

Глава 10

Алина

— Кто это? — шепчу я, продолжая в упор смотреть на окно.

Люся оборачивается.

— Где? Кого ты там увидела?

— Та женщина в окне на первом этаже. Кто она?

— Как кто? — прыскает со смеху. — Пациентка, кто же еще.

— Как ее имя?

— Алин, ну ты смешная, конечно. Мне-то откуда это знать? Я только сюда устроилась. Думаешь, всех пациентов знаю? А ты что так на нее уставилась? Тебе вообще какая разница кто она такая?

— Люсь, пойдем обратно! — беру ее за руку и веду к крыльцу. — Мне нужно знать ее имя.

— Алин! — вырывает руку и косится на охранника, который подозрительно смотрит на нас. — С ума сошла? Это закрытая территория, ты вообще не имеешь права здесь находиться. Хочешь, чтобы у меня были проблемы? Чтобы меня уволили в первый рабочий день? Я сказала охраннику, что ты только поможешь мне занести коробки. Иди, пожалуйста, в машину, — цедит сквозь зубы. — И перестань пялиться на окно. Ты привлекаешь внимание.

— Люсь, — взволнованно смотрю на подругу, — прошу тебя, очень прошу, узнай, как ее имя. Фамилия, отчество, возраст, все о ней узнай. Это очень важно.

— Так, идем, — берет меня под руку. — Делаем вид, что я тебя провожаю к воротам. А ты мне пока рассказывай, что на тебя нашло, и зачем тебе информация об этой пациентке. Не знаю, что ты задумала, но меня в это не втягивай, поняла? Ни мне, ни Косте, который пропустил тебя сюда, не нужны неприятности.

— Ты сейчас не о своей заднице думай, а о том, что, возможно, здесь находится человек, которого больше десяти лет считают мертвым.

— Здесь кто только не находится, Алин! — шипит подруга. — Нас это не касается, ясно?

— Я увидела в окне мать своей Кристины! Эта женщина копия первой жены моего мужа, которая утонула десять лет назад. Ее десять лет считают погибшей. Дочь до сих пор плачет по ней. Если это правда она, то ее нужно срочно забрать отсюда. Может, она потеряла память и ничего о себе не помнит. Может...