Книга Заноза и наглец, страница 31 – Лада Христолюбова

И пока вещает этот тип, я открываю истории и читаю динамику своих пациентов, это для меня намного важней, чем засыпка парковых дорожек и ремонт крыльца у рынка, куда косяком шлепают наши пенсионеры. Минут через пятнадцать, мандат прощается и уходит, туда ему и дорога, зато приползают его помощницы, ползающие между рядов и вручающие флайеры и листовки с его мордой. Останавливается рядом со мной и пытается всучить, перекрывая мне анализы моего прооперированного мажора.

— Девушка возьмите! И обязательно приходите проголосовать за Дмитрия Артемьева!

— Спасибо, я за козлов не голосую. И уберите ваши бумажки, не фиг трепать ими у меня перед лицом.

— Вы же его совсем не знаете! Почитаете и измените свое мнение. – снова пихает мне несчастные смятые листки. Меня обуревает злость и бешенство.

— А ну свалила нахрен, отсюда! – рычу сквозь зубы, бросая на девку злой взгляд.

Та тут же ретируется, смотря на меня с подозрением. Может подумала, что я от конкурентов? Мои коллеги с удивлением поглядывают на меня, и я понимаю, что никогда еще не срывалась на посторонних людях, да и вообще ни на ком. Закрываю глаза, дышу приводя свое бешенство в уравновешенность. Эмоции еще никого не доводили до добра. Мне нужно остыть. Мило улыбаюсь и смотрю на стену за заведующим, который наконец-то начал планерку и обсуждение пациентов. Стараюсь сосредоточиться на его словах и вникнуть в работу.

— Тебя какая бешеная моль укусила, а Несмирная? – интересуется однокурсник.

— Егор, хочешь пойти следом за той девкой?

— Нет.

— Ну вот и сиди. Молча. – дарю ему оскал и отворачиваюсь.

Парень качает головой, я и сама понимаю, что перегибаю палку, но ничего с собой не могу поделать. После планерки, бегу по палатам, наших пациентов уже развезли из реанимации, и пора проверить их состояние. Постепенно отвлекаюсь и забываю о вчерашнем и утрешнем инциденте, погружаюсь в обследования, анализы, перевязки и операции. Таня меня больше не донимает, воротит нос каждый раз, как только сталкиваемся с ней взглядами. Я даже передумываю перед ней извинятся, буду ещё разные тут от мен нос воротить. В обеденный перерыв звонит телефон, вижу родительский номер и сразу же беру. Неужели что случилось? Мы договаривались, что во время работы они мне не звонят, только если что-то экстренное и срочное. А просто поболтать о делах мы можем и вечером после работы.

— Алё? Мама что-то случилось?

— Не знаю, это ты мне скажи! – ворчит родительница.

— А мне откуда знать? Я же не владею ментальной магией? Мама я вообще-то на работе, и я сегодня на сутках, или говори, что случилось или я пошла работать. – заявляю безапелляционно.

— Мне позвонила Вера Григорьевна из тридцать пятой и говорит, что в нашей квартире происходит что-то странное.

— Чего? – тяну ошарашенно, - Ничего там не может происходить! Я все закрыла на замки, когда уезжала.

— Может доедешь и проверишь? Ты же знаешь эту сплетницу, еще что-нибудь придумает, а потом по всему району разнесет?

— Хорошо, я отпрошусь на часик, но мне придется его отработать, - выдыхаю я.

— Позвони нам потом, хорошо? – успокаивается мать.

— Ладно, мам. Пока.

Знаю я эту старую сплетницу, ее хлебом не корми, дай только о чем-нибудь посплетничать, а ведь и сама эти сплетни придумывает и рассказывает, да еще и с подробностями. Пойду, найду Льва, отпрошусь.