Книга Ребенок от предателя, страница 42 – Ксения Богда

Леша не сдерживается и громко фыркает.

— Прости, я тогда был немного не в духе, – продолжает скалиться, чем жутко выводит из себя.

Упираю руки в бока и прищуриваюсь.

— Ну так вот, откуда ты знаешь, может, и тогда, в наше первое знакомство, я что-то такое выдала и ты подумал, что, ну его к черту с ней связываться.

Реплика выходит пылкой, и приходится прикусить язык, когда сталкиваюсь с хитрым взглядом голубых глаз.

— И почему-то я уверен, что было что-то ещё.

Было… твое предательство спустя почти четыре года. Но я молчу. Только во взгляд напускаю серьезности.

— Что ещё ты обо мне успела узнать, за наше типа «единственное» свидание? – изображает в воздухе кавычки.

Я успела узнать, что у тебя есть тату на правом боку. Ты по молодости так пытался скрыть шрам от аппендицита, потому что тебе его криво зашили. И там у тебя роза с шипами красуется. А ещё у тебя на спине шрам после купания в водоеме с друзьями детства. Тебе было восемь, ты прыгнул и напоролся на штырь на дне.

Я все это помню. Успела изучить досконально. Губами, глазами, пальцами.

А теперь это все в прошлом.

Звонок телефона выдирает из задумчивости, и я смотрю, как Леша с неохотой достает его. Смотрит на экран, сжимает губы, которые тут же превращаются в тонкую полоску.

— Прости. Мне нужно ответить.

Пожимаю плечами. Кто я такая, чтобы запрещать или сопротивляться?

— Слушаю. Да, я её муж. Что? Не понял, как в больнице?

Леша находит меня глазами, и я вижу, как он сжимает руку в кулак.

— Я сейчас приеду, док.

Сбрасывает, и по приемной разносится его рык. По моей коже прокатывается дрожь.

— Что случилось, Леш? – от волнения перехожу на шепот.

Дергает головой.

— Жена в больницу загремела.

Прикрываю рот рукой. Сразу думаю о её беременности.

— Что случилось?

— Пока не знаю, но врач сказал, что она рожает.

Охаю.

— А… ещё рано? Когда ставили срок?

Леша хмурится.

— Месяца через полтора.

О боже… это же слишком рано для родов! Даже я родила, когда было тридцать шесть недель… а тут…

Леша

Ощущаю укол вины, пока лечу в больницу к Веронике. Почему-то в голове крутится мысль, что это я виноват в том, что она в последнее время постоянно на нервах. А это в её положении очень опасно.

Водитель паркуется возле клиники, в которой наблюдалась моя жена. Делаю несколько вдохов, чтобы самому успокоиться и не наделать глупостей. Или не наговорить.

Интересно, чем грозят такие ранние роды?

Твою ж… я совсем не знаю ни черта о беременности. И это огромное упущение с моей стороны.

— Свободен, Ринат. Я сам обратно доеду, – протягиваю руку за ключами и хлопаю водителя по плечу.

— Уверены, Алексей?

— На все сто. Давай, пока не передумал, – стараюсь отшутиться и не показать, что я на самом деле волнуюсь за Веронику и за ребенка.

Прохожу в прохладный холл. Меня уже ждет медсестра и, едва заметив меня, провожает в кабинет доктора.

— Добрый вечер, док.

Доктор рывком встает со своего места и кивает на кресло напротив.

— Добрый вечер, Алексей. Присаживайтесь.

Прячу руки в карманы и сжимаю их в кулаки.

— Если можно, я хотел бы навестить жену.

Врач ненадолго сжимает губы, а у меня внутри все замирает от такой реакции. Неужели произошло что-то серьезное?

— Ваша жена отдыхает. Но мне есть что вам сказать. Присаживайтесь.

Мать его, эти слова ни капли не успокаивают воспаленные нервы. Наоборот, напрягаюсь ещё сильнее. Превращаюсь в натянутую струну, которая может лопнуть от малейшего неправильного движения или слова.