Книга Мажор. Он меня погубит, страница 20 – Ксения Рокс

Через двадцать минут вижу забор. Точнее, не забор, а крепость. Высокие ворота, мощный дом в три этажа, яркий свет заливает аллею. Не дом, а декорация к фильму про богатеньких заносчивых принцев.

Смотрю на часы и понимаю, что опоздала на полчаса. Отлично. Мажор точно мне моё опоздание с рук не спустит.

Жму на звонок. Несколько секунд тишины, а потом двери распахиваются.

Передо мной открывается ухоженная территория: газон, дорожка, подсвеченные фонари, чужой запах денег в воздухе. Всё красиво и до дрожи чужое.

Иду по аллее, стараюсь не хромать, хотя боль отдаёт в голени. Откуда-то изнутри доносится музыка. Глухие басы, не слишком громко, но так, что стены словно вибрируют.

На пороге сомневаюсь, стоит ли заходить. Но выбора нет. Открываю дверь, и...

Музыка тут же стихает. Воздух густой, как перед грозой. Люди оборачиваются. Несколько пар глаз изучают меня, как диковинку. Слышу смешки, перешёптывания.

Честно, я чувствую себя клоуном, которого позвали развлечь публику.

Передо мной резко появляется Тоха. Самодовольный, при параде, волосы уложены, часы блестят. Улыбка как в рекламе, только от этой приторной ухмылки начинает тошнить.

— Ты опоздала, хромая, — произносит, растягивая слово. В голосе звучит укор и удовольствие одновременно.

— Прости, нога подвела, — отвечаю, стараясь звучать ядовито.

Он раздражённо щурится и вдруг протягивает какой-то стакан.

— С тебя штрафной. Пей.

Я морщусь. Только не это.

— Я не пью алкоголь.

Мерзавец пожимает плечами, будто заранее знает, что будет дальше.

— Тогда ты провалила задание. — делает паузу. — Значит, будешь…

— Стой, ладно! — перебиваю. — Я согласна.

Не из желания понравиться. Просто не хочу дать ему повода думать, что я сломалась.

Мажор смотрит с интересом, будто ждал именно этого.

— Окей, — губы растягиваются в усмешке. — Я рад, что ты быстро схватываешь.

Я беру стакан, подношу ко рту. Запах резкий. Не вода, точно не сок. Хотя чего я ждала. Делаю маленький глоток, сдерживая гримасу. Кто-то позади смеётся.

Боже. Какая мерзость.

— Давай, хромая, — звучит откуда-то сбоку. Кажется, кто-то из его троицы.

— Как тебе особый коктейль для тебя? Мы старались, — продолжает Тоха и его дружки подхватывают смешками. — Это только начало, убогая. А теперь залпом.

Рита

Запах пойла такой, будто кто-то решил вычистить бар и вылил остатки всех напитков в одну ёмкость.

Я смотрю на стакан с опаской. Но понимаю, что не могу отказаться, хотя подсознание вовсю кричит о тревоге. Вокруг уже образовалась публика.

Кто-то снимает меня на телефоны, кто-то настойчиво хлопает в ладоши.

— Пей! Пей! Пей!

Гул заполняет комнату, ощущение, будто я на арене.

В груди стучит сердце, внутри поднимается смесь страха и ярости. Показывать, что противно, нельзя — они ведь только этого и ждут.

Подношу стакан к губам.

Запах режет нос, глаза слезятся, но я делаю первый глоток.

Во рту будто вздулась химическая пена: кислое, сладкое, жгучее, солёное одновременно.

Алкоголь обжигает горло, в желудке будто загорается огонь. Я стараюсь не морщиться. Второй глоток оказывается хуже первого. Тело протестует, мышцы живота сводит, но я не сдаюсь, допиваю до дна, чувствуя, как внутри всё переворачивается.

Едва не выворачивает наизнанку. Победно протягиваю пустой стакан Тохе. Пальцы дрожат, но голос звучит ровно: