Книга Ищу няню. Интим не предлагать!, страница 19 – Tommy Glub

А я сижу здесь.

Один.

Телефон снова вибрирует. На этот раз звонок. Номер Кристины. Я смотрю на экран и не беру трубку. Кристина — последний человек, с которым я хочу разговаривать сегодня.

Или вообще когда-либо.

Звонок сбрасывается. Через минуту — снова. И снова.

Я выключаю телефон и убираю в ящик стола.

Завтра. Все завтра.

Работа. Единственное, что еще имеет смысл.

Кроме Маши.

Маша — тоже мой смысл. Моя причина вставать по утрам. Единственное, что осталось от Кати…

И я сделаю все, чтобы она была счастлива.

Даже если сам уже не помню, что это такое — счастье.

Женя

— Я к своему Владуське. А вот ты кто такая и почему Маша тут, я не поняла?!

Маша вжимается в мой бок. Я чувствую, как она дрожит — мелко, едва заметно. И внутри меня что-то переключается.

— Меня зовут Евгения, — говорю ровно. — Я няня Маши. А вы, простите, кто?

Женщина фыркает.

— Я — Кристина. Будущая хозяйка этой квартиры. — Она окидывает взглядом гостиную с таким видом, будто уже мысленно переставляет мебель. — Так что привыкай, дорогуша.

Будущая хозяйка. Ага. Конечно.

Я смотрю на нее — на этот задранный подбородок, на презрительный изгиб губ — и почему-то совсем не верю.

— Владислав Андреевич сейчас на работе, — говорю спокойно. — Если хотите, можете подождать. Или оставить сообщение.

— Я подожду.

Она проходит в гостиную так, будто это ее дом. Плюхается на белоснежный диван, закидывает ногу на ногу. Каблуки — красные, в тон платью — вызывающе блестят в свете ламп.

Маша тянет меня за руку.

— Женя, — шепчет она, — пойдем на кухню. Пожалуйста.

— Пойдем, солнышко.

Мы уходим на кухню. Я усаживаю Машу за стол, ставлю перед ней стакан молока, но она не пьет. Сидит, сгорбившись, и ковыряет пальцем скатерть.

— Маша, — я присаживаюсь рядом, — кто это?

Она молчит. Потом поднимает на меня глаза — и в них столько всего, что у меня сжимается сердце.

— Она плохая, — шепчет Маша. — Она… она была моей няней. До тебя. Давно.

Вот как.

— И что случилось?

Маша опускает взгляд.

— Она меня не любила. Притворялась, когда папа был рядом. А когда уходил... — она замолкает, кусая губу.

Я не давлю. Просто кладу руку на ее ладошку и жду.

— Она говорила, что я мешаю, — голос Маши становится совсем тихим. — Что без меня папа был бы счастливее. Что я... что я напоминаю ему о маме, и поэтому ему больно.

Внутри меня поднимается волна — горячая, злая. Я стискиваю зубы, чтобы не сказать лишнего.

— Это неправда, — говорю твердо. — Слышишь меня? Это неправда. Ты — самое лучшее, что есть у папы.

Маша смотрит на меня с такой надеждой, что я готова выйти в гостиную и сказать этой Кристине все, что о ней думаю.

Но не при ребенке.

— Давай поужинаем? — предлагаю. — Нина Павловна оставила что-то вкусное.

Маша качает головой.

— Не хочу. Можно я просто посижу с тобой?

— Конечно.

Мы сидим на кухне. Минуты тянутся медленно, вязко. Из гостиной доносятся звуки — Кристина чем-то шуршит, что-то роняет, громко вздыхает.

Я поглядываю на часы. Полвосьмого. Восемь. Половина девятого.

Мне давно пора уходить. Андрей написал, что я свободна. Но я не могу. Не могу оставить Машу наедине с этой женщиной.

Что-то в Кристине меня настораживает. Не только высокомерие и хамство — этого добра я навидалась. Что-то другое. Какой-то нездоровый блеск в глазах, когда она смотрела на Машу. Не равнодушие. Не раздражение.