Книга Ищу няню. Интим не предлагать!, страница 89 – Tommy Glub

Потому что вот-вот проснется Маша, и нам придется надеть маски, и снова стать «Владом Андреевичем» и «Женей-няней», и делать вид, что ничего не изменилось. И я не знаю, смогу ли.

— Доброе утро!

Маша появляется в дверях кухни — растрепанная, в пижаме с единорогами, со следами подушки на щеке и медведем подмышкой. Она трет глаза кулаком, зевает, ее взгляд скользит от Влада к плите, от плиты к столу, от стола ко мне.

Ко мне.

Она моргает. Убирает руку от глаз. Моргает снова.

— Женя?

— Доброе утро, солнце.

— Ты... ты здесь? Ты ночевала здесь?

— Было поздно, и снег пошел, папа предложил остаться, — говорю. Голос звучит нормально, ровно, и я горжусь собой, потому что внутри все совсем не ровно.

— Дороги были скользкие, — добавляет Влад, не оборачиваясь от плиты, и я благодарна ему за эту подстраховку, хотя в его голосе слышна та же натянутая нейтральность, что и в моем.

Маша стоит и смотрит на нас. Несколько секунд, которые тянутся мучительно долго. А потом ее лицо озаряется, и она бросается ко мне и обнимает, запрыгивая почти на колени.

— Класс! Значит, ты завтракаешь с нами?! Папа, ты блинчики делаешь?! С шоколадом?! Женя, ты любишь блинчики с шоколадом? Я люблю с шоколадом и со сгущенкой, но папа говорит, что сгущенка с шоколадом — это перебор, а я говорю, что это идеально!

Я обнимаю ее, утыкаясь носом в ее макушку, и запах детского шампуня, и ее теплое тельце на моих коленях, и ее бесконечная болтовня — все это обрушивается на меня с такой силой, что я снова чувствую, как щиплет глаза.

Завтракаем втроем. Блинчики у Влада получаются неровные, с кружевными краями и коричневыми пятнышками, далекие от совершенства, но Маша поглощает их с таким энтузиазмом, что через пятнадцать минут тарелка пуста. Я ем медленнее, потому что каждые несколько секунд ловлю на себе его взгляд — быстрый, почти неуловимый, который он тут же отводит, если Маша поворачивается в его сторону.

И я отвожу тоже. Мы играем в эту игру вдвоем — посмотреть, отвести, снова посмотреть, снова отвести, — и каждый раз, когда наши взгляды пересекаются, у меня внутри что-то сжимается и тут же расправляется, как пружина.

Маша, кажется, ничего не замечает. Она слишком занята блинчиками, рассказом о том, что ей приснился фиолетовый дракон из мультика, и планами на день.

— Пойдемте в парк! — заявляет она, облизывая шоколад с пальцев. — Там же аттракционы! И колесо обозрения! И эта штука, которая крутится!

— Карусель? — подсказывает Влад.

— Да, карусель! И горки! Пойдемте! Втроем! Женя, ты же не уедешь?

— Не уеду, — обещаю, и Маша вскидывает обе руки вверх в победном жесте, роняя медведя на пол.

Едем в парк.

Андрей за рулем, мы с Машей на заднем сиденье, Влад — впереди. Маша сидит рядом, болтает ногами, и перечисляет все аттракционы, на которых хочет покататься, загибая пальцы. Пальцев не хватает, она начинает загибать мои.

— А еще там тир! И сладкая вата! И попкорн! И…

— Маша, мы только позавтракали, — Влад оборачивается с переднего сиденья.

— Это было час назад!

— Сорок минут.

— Целых сорок минут! Я уже проголодалась!

Я ловлю в зеркале заднего вида взгляд Андрея — тот едва заметно улыбается, глядя на дорогу, и мне кажется, что он знает. Или догадывается. А может ему все равно, и эта улыбка — просто от Машиной непосредственности. Хочу верить во второе.