Книга Дикая. Я тебя сломаю, страница 43 – Ксения Рокс

У меня будто выбивает воздух из лёгких. Грудь сжимается, мир на секунду плывёт, мысли рассыпаются в труху. Я теряюсь. И, чёрт возьми, отвечаю, будто против воли, будто кто-то нажал внутри кнопку «ошибка», отключив мозг.

Это происходит само. Мгновенно. Как рефлекс. Как… ответный удар, отработанный до автоматизма.

Честно признать, Ярохин целуется… классно. Умеет, не спорю. Без суеты, без лишних движений, но с напором, от которого подкашивает колени. Он не давит, он берёт. Так, как будто знает, что делает, как будто давно этого хотел, как будто ждал именно этого момента.

Меня накрывает всего лишь на секунду. На жалкую, опасную секунду, в которой я забываю, кто я, где я и почему вообще должна сопротивляться. В теле вспыхивает жар, от губ вниз, по позвоночнику, в живот. Слишком хорошо. Слишком неправильно.

А потом мозг включает сирену, резкую, оглушающую. Происходит бедствие: срочно требуется эвакуация.

Чёрт возьми, границы… мы оба их перешли. Грубо, без разрешения. И я не понимаю, как вообще позволила Ярохину это со мной сделать. Как допустила эту близость, этот сбой в системе, этот провал контроля.

Я резко отталкиваю мерзавца в грудь. Сильно, почти яростно. Ладонь сама взлетает вверх и с сухим, звонким хлопком врезается в его щёку. Звук разносится по пустому стадиону, будто выстрел.

Ярослав даже не отшатывается, не делает ни шага назад. Просто смотрит на меня. Удивлённо и внимательно. Так, словно именно такого исхода и ждал. Ну ещё бы! А на что он вообще рассчитывал?!

Что я прямо сейчас на него запрыгну?

Что разрешу делать с собой всё, что он захочет?

Ха. Как бы не так.

— Не смей больше так делать! — выплёвываю я, голос срывается, становится хриплым, но мне плевать. — Никогда!

Сердце колотится как бешеное, будто пытается вырваться из груди. Внутри всё горит, жжёт, пульсирует. В ладонь, которой я его ударила, отдаёт болезненным эхом, как напоминание, что это было по-настоящему.

Я разворачиваюсь и почти бегу прочь со стадиона. Не оглядываюсь, не позволяю себе замедлиться. Ни секунды слабости, ни шанса усомниться.

Только когда выхожу за ворота, останавливаюсь. Упираюсь ладонями в холодный, шероховатый металл. Он остужает кожу, но не то, что внутри. Закрываю глаза и пытаюсь восстановить дыхание.

Дыши, Дина. Просто дыши…

Да, я могу убежать отсюда, от стадиона, от Ярохина.

Но от самой себя… от этого жара под кожей, от этого чёртового притяжения, от воспоминания его губ, от предательской дрожи в коленях… От того ощущения, что мне это чертовски понравилось.

Но вот от себя мне не убежать.

Никак.

Ярослав

Я перегнул палку, вот прям конкретно, с разбега, с размаху. С идиотской уверенностью, что мне всё можно.

Стою посреди стадиона, где ещё минуту назад целовал Дину, и чувствую себя последним дебилом. Щека горит, спасибо её ладони… до сих пор, бля, пульсирует. И в ушах стоит звук пощёчины.

Звонкий. Чёткий. Заслуженный.

Пинаю носком кроссовка камень, тот отлетает куда-то в кусты.

— Придурок… — выдыхаю сквозь зубы.

Я ведь не планировал так действовать, честно. Думал начать аккуратно, с томных взглядов, с игры. С этого лёгкого напряжения, когда ты не переходишь границу, а только намекаешь, что можешь.

А в итоге что? Напал… как голодный зверь.

Это было продуманно или инстинкт? Вот в чём вопрос.