Книга Дикая. Я тебя сломаю, страница 49 – Ксения Рокс

Дина

Дверь гостиничного номера закрывается за нами с глухим щелчком… и в этом звуке будто обрывается всё прежнее. Словно я, та самая, прежняя Дина, гордая, сильная и независимая, осталась там, за дверью, в другой реальности. А здесь… здесь только тонкая уязвимая натура, которая желает быть с Ярохиным, ощутить его в себе, его губы на своих плечах. Вроде бы стою в одежде, а ощущение, будто каждый нерв оголенный. Словно я вся голая… беззащитная.

Чувствую, как бешено колотится сердце. Мне кажется, что если Ярохин сейчас сделает шаг ко мне… я либо убегу, либо сама брошусь ему навстречу.

И то, и другое — одинаково пугает.

В глазах у парня чистое спокойствие, уверенность в себе, никакой суеты. Будто он давно знал, что этот день закончится именно так. Готовился к нему, продумывал, анализировал…

А я — нет.

Я до последнего думала, что смогу остановиться, что не зайду так далеко. Что простые встречи, простые разговоры, тренировки, просто немного флирта… и на этом всё. Я ведь всегда считала себя умной, гордой, неприступной.

Но вот я здесь. В этом номере… С ним.

И назад дороги уже нет.

— Все в порядке? — спрашивает парень, заглядывая в глаза и едва ощутимо касаясь костяшками пальцев щеки.

Этот вопрос должен был бы отрезвить меня. Дать шанс сказать «нет».

Но вместо этого я чувствую, как внутри всё сжимается от непонятной мне нежности. Он спрашивает… значит, ему не все равно на меня и мои чувства. И от этого становится ещё опаснее.

— Да, — выдыхаю я.

Сама в шоке от собственного голоса.

Когда Ярохин подходит ближе, пространство между нами будто искрит. Я чувствую тепло его тела ещё до того, как он касается меня. Первое прикосновение такое осторожное. Ладонь на талии, почти невесомо, но по коже уже бегут мурашки.

Я ведь не такая…

Я не из тех, кто вот так — в гостиничном номере, почти без раздумий.

Я всегда всё анализирую, просчитываю, думаю о последствиях.

А сейчас… словно отключила разум, потому что рядом с ним я чувствую себя живой.

Пальцы скользят по моей спине, медленно, будто изучают. Я закрываю глаза и позволяю себе раствориться в ощущениях. В его дыхании у моего виска, в тепле его губ на шее. Каждое прикосновение будто усиливает внутренний конфликт. Это неправильно. Это риск.

Это, мать твою, Дина… чревато.

Я знаю, что привязываюсь к нему слишком быстро и глубоко. От становится этого страшно, но когда его губы находят мои, страх отступает.

Поцелуй сначала мягкий, пробный. А потом становится глубже и жаднее. Я чувствую, как внутри всё плавится, как тело откликается быстрее, чем разум успевает что-то запретить.

Губы Ярохина влажные и требовательные, как будто он пьёт воздух прямо из легких. Я запутываюсь в этом поцелуе, теряю счет секундам между тем, когда его язык касается моего, и тем, как я сама глажу его волосы… густые, чуть волнистые.

Он отстраняется, чтобы снять с меня футболку. Я невольно вздрагиваю, когда Ярослав останавливается, проводит кончиками пальцев по выступившим бугоркам сосков под кружевом. Я теряюсь… Но он не теряет времени даром и уже целует ключицу, а я теряю мысль о том, где кончается хрип, и начинается стон.

Я цепляюсь за его плечи, будто боюсь упасть… Он шепчет моё имя — тихо, почти хрипло.

И в этом шёпоте столько… настоящего. Никакой игры, никакой холодной расчётливости. Только желание.