Книга В объятьях тьмы, страница 36 – Сара Адам

Демид рассматривает так, будто сканирует каждый миллиметр тела, и мне снова становится не по себе под его прицелом.

— Что? — спрашиваю я, скрестив руки на груди, невербально защищаясь от него.

Опять ему что-то не нравится? Опять попросит переодеться?

Но Волк молчит, лишь едва заметно кивая.

— Ничего.

Закатив глаза, отворачиваюсь и уверенным шагом направляюсь в кухню, желая продолжить играть роль прислуги.

«Ева? — мысленно передразниваю его голос в своей голове, кривя лицо. —Что «Ева»? Имя мое выучил, теперь постоянно будет так называть? Честно говоря, лучше бы продолжал звать меня воровкой». Это действует, как ушат ледяной воды —охлаждает, отрезвляет. А вот мое имя на его устах вызывает в душе противоположные ощущения.

21

Отполировав все поверхности до блеска, выжимаю тряпку и кладу ее на край ведра. Осматриваю помещение — идеальная чистота. Пусть только попробует сказать, что я не справилась с задачей! Может быть, если я справлюсь с уборкой раньше, меня и отпустят раньше? Ведь такие условия были поставлены Волком. Я их выполнила. Попытаться все же надо…

Повернувшись на звук открывающейся двери, сразу же вижу знакомую рожу. Овод. Ну конечно…

Увидев меня, мужлан широко улыбается.

— Привет, Девочка-Демон!

Не отвечаю, приготовившись к тому, что, когда он снова пойдет в своих ботинках в гостиную, я запущу тряпкой прямо ему в голову. Но в этот раз Овод удивляет: не переступая порога, он сбрасывает кроссовки и заходит в дом.

Извините, Бог услышал мои молитвы или что? Или сегодня судьба решила пощадить? За что такое счастье? От накатившего облегчения выдыхаю, и мой взгляд смягчается. Как легко тебя обрадовать, Ева! Мужик просто снял обувь, а ты уже Бога благодаришь за такую снисходительность.

Волк встречает его приветливым рукопожатием, и они проходят на кухню. Я стою и не знаю, какой подходящий момент выбрать в их диалоге, чтобы сказать, что закончила с уборкой. Но секунды тянутся, а их разговор не прекращается, и я решаю сначала закинуть последнюю стирку, а потом вернуться в гостиную.

Перестирываю тряпки, мою ведро и ставлю его сушиться. Посмотревшись в зеркало, быстро привожу себя в порядок, поправляю пучок на голове и, собрав волю в кулак, вхожу в гостиную.

— Я закончила с уборкой, — твердо заявляю, надеясь, что мой голос звучит решительно. — Могу быть свободна?

— Молодец, Золушка! — комментирует Овод с уже привычной хриплой усмешкой. — Раз ты тут быстро справилась, может, наведешь порядок и в моей холостяцкой берлоге?

В эту секунду Демид бросает на него такой взгляд, что я, кажется, запомню его надолго. Будь глаза хозяина способны метать молнии, лицо Овода уже раскололось бы пополам. Но как понимать эту реакцию? Он зол? Или готовится отдать мне очередной приказ?

— Нет, — сухо отвечает Волк.

В смысле — НЕТ?!

Я закипаю так сильно, что готова наплевать на все условности и разнести этот дом к чертовой матери! Это какое-то издевательство! Изощренное, намеренное издевательство!

— Я сделала все, что вы сказали! — повышаю голос, сдерживая дрожь от накаляющейся ярости.

— Ты плохо расслышала? — Волк поднимает на меня глаза и жестко чеканит: — Здесь я решаю, кто и когда покинет мой дом.

От услышанного я начинаю задыхаться. Нет, это не просто слова — это пощечина, болезненная, жгучая, отзывающаяся шумом в ушах. Отступив на два шага назад, смотрю на него так, типа все мое нутро пропитано гневом и ненавистью. Ты знала, Ева, что это не закончится уборкой. Ты знала, знала… Он обманул тебя.