Книга Ломая запреты, страница 23 – Сара Адам

Занимаясь сексом, он говорит ей то же, что и мне? Обнимает? Целует? Шепчет, как сильно хочет и сходит по ней с ума? Рассказывает о том, какая Кристина красивая и нужная? Что она только его? Дико ревнует?

— Подберёшь мне наряд? — с волнением закусываю нижнюю губу.

А если Князеву будет всё равно? Вдруг он больше ничего не чувствует ко мне кроме ненависти?

— Иди сюда, — Таня придвигается ближе к стене, освобождая место, и хлопает ладонью по постели.

Без раздумий ложусь рядом с подругой.

— Тань, прости, пожалуйста, я веду себя, как сука редкостная. Ты лучшая подруга, которую можно представить. Я бы я не вывезла это всё в одиночку...

Соколова набрасывается с крепкими объятиями. Это придаёт мне немного сил и уверенности. Я понимаю, что не одна на всём белом свете.

Здравый смысл вопит не рисковать, не подставляться. Вдруг охрана поймёт? Найдёт меня и передаст Власу, а тот, в свою очередь, снова начнёт угрожать?

Но огонь в израненной душе уже зажегся, и обратного пути нет. Всего один вечер. Один...

Таня начинает перебирать идеи о нарядах, объясняет, как правильно флиртовать с мужчинами. Я слушаю её и пытаюсь сосредоточиться, но часть меня тянет назад: к Руслану и к той жизни, которую потеряла.

Возвращаясь в университет, я думала: смогу, выдержу. Отпущу прошлое. На деле оказалось сложнее.

Но я знаю одно: если не хочу сломаться, мне нужно двигаться дальше.

Это будет сложно, оставит глубокие порезы на сердце. Вернуть ту наивную Лизу, которая верила в людей и счастье, не получится, но у меня осталось меньше полугода на нормальную жизнь. И я проживу её без него...

16

Сидя в приглушенном свете зала под активное зевание Егора, я буквально ощущаю, как музыка проникает в каждую клеточку моего настрадавшегося тела. Симфония разливается вокруг, наполняя пространство глубокими, трагическими нотами, которые обвивают подобно холодному ветру в осеннюю ночь. Каждая мелодия, как шёпот забытого счастья и горечи утрат, заставляет сердце биться в унисон с ритмом композиции.

Сегодня в университете проходит благотворительный концерт симфонического оркестра. Признаюсь честно, поначалу я наотрез отказывалась тратить время на просиживание штанов, но за неимением выбора оказалась здесь. К своему стыду, в процессе я настолько втянулась, что искренне раскаялась от собственных гадких мыслей.

— Я щас вырублюсь, — Егор делает контрольный зевок, благо прикрывает разинутый до потолка рот ладонью.

— Заметно. Уймись, — шикаю на друга, ткнув его со всей дури локтем в бок.

— Астахова, ты чё! — рыжий искренне возмущается моей наглости. — Больно, вообще-то. Мне и так вчера на трене чуть печень не отбили.

— Ну прости, я не знала, — злобно сверкнув глазами, устраиваюсь в кресле поудобнее, скрещивая руки на груди. — Нытик.

Вернув внимание к сцене, я снова погружаюсь в мир размышлений, позволяя унести меня далеко-далеко. Туда, где нет проблем, тяжести прошлого и неизбежности будущего.

Недаром говорят: музыка исцеляет душу. Несмотря на всё происходящее вокруг, я здорова, я жива, я дышу. Имею ли я право жаловаться на судьбу, если ни в чём не нуждаюсь, в отличие от людей, ради которых организован данный концерт?

Не имею...

Лежащий в кармане джинсов мобильник начинает вибрировать, и я моментально напрягаюсь. Мне редко звонят; Таня написала бы сообщение, а засыпающий Егор сидит рядом.