Книга Ломая запреты, страница 8 – Сара Адам

«Его отец убил твоих родителей, Лиза!» — кричит и без того раненное сердце, но я прошу молчать. Не сейчас. Не сейчас...

Шведов врёт. Не правда! Мои родители попали в аварию, я всё помню. Никто ничего не подстраивал.

Действительно так считаешь или искренне хочешь верить в это, Лиза?

— Я... я не люблю вашего сына, — выпаливаю, прежде чем успеваю осмыслить и тщательно взвесить каждое слово. — Не хочу и не выйду замуж за Демьяна.

— Любви не существует, — с видом знатока протягивает Влас, не спеша пояснять субъективное мнение. Мужчина вальяжно разворачивается и обходит стол Вадима, садясь в директорское кресло, как в собственное. — Её придумали недалёкие женщины, которые не могут справиться со своей легкомысленной натурой, понимаешь? Оправдывают похождения, развязный образ жизни. Частую смену половых партнёров, — поясняет с видом знатока. — Они это называют: влюбилась!

— Я. Не. Люблю. Вашего. Сына, — повторяю, а у самой складывается стойкое ощущение, что чхать он хотел на чьи-то чувства, кроме своих собственных. Раньше я бы в жизни не посмела перечить и пытаться качать права.

Это называется отчаяние...

— Я расторгаю помолвку. Ваш бизнес с Вадимом меня не касается, я не обязана быть связующим звеном в этом всём, — обвожу дрожащим пальцем кабинет.

— Давай на чистоту, Лиза. Ты взрослая девочка, всё понимаешь. Или ты уже женщина? — жёсткая ухмылка играет на тонких губах, а у меня мурашки ползут по спине от его устрашающего вида. — Твой дядя – ничтожество. Никчёмный бизнесмен, плохой муж, отец. Дядя из него тоже так себе. Судя по тому, что творит драгоценная племянница, — произносит, как будто, речь о чём-то обыденном. — Благодаря мне ваша семья на плаву и до сих пор не пошла ко дну.

— Но почему платить должна я?! — восклицаю в отчаянии. — Это несправедливо!

— Справедливость – это роскошь, которую мы не можем себе позволить, — выдаёт он, словно это аксиома. — В нашем мире решения принимаются не на основе морали, а на основе выгоды. И ты должна это понять. Мой сын захотел тебя, вот и всё, — бесстрастно разводит руками.

— Я не игрушка! Вы не можете купить меня для Демьяна! — Меня бросает в жар, хочется сбросить с себя слишком плотный плед и вдохнуть полной грудью, но не могу позволить себе подобного.

— Значит так, слушай меня сюда, сопля, — устав от затянувшегося разговора и игры в хорошего полицейского, Шведов подрывается на месте. Стул откатывается и с грохотом ударяется о стену.

Отец жениха широким шагом пересекает пространство, хватая меня за горло. Страх пронизывает каждую клеточку, но внутри загорается искра сопротивления от происходящей несправедливости.

— Что вы делаете? — Дёргаюсь, но вторая рука хватает мои волосы, сжимая в кулаке у самых корней. — Отпустите! — кричу я, стараясь вырваться из его хватки. Мой голос звучит испуганно, но я не собираюсь сдаваться.

— Выйдешь за Демьяна, как миленькая. И будешь делать всё, что тебе скажут. — Костлявая ладонь перекрывает кислород. С ужасом смотрю в побагровевшее лицо некогда интеллигентного мужчины. — Ты, кажется, не понимаешь, с кем имеешь дело, девочка. Играешь в опасные игры, последствия которых могут быть ужасными.

— Вы не имеете права так со мной обращаться, — задыхаясь, кряхчу, хватая ртом воздух.