Книга Измена под бой курантов, страница 22 – Ирина Манаева

Что она подразумевает под всяким?

Мысли материальны. Яна, не думай об этом, не притягивай зло. Чёртов праздник. Если бы мы не стояли там, начинаю винить себя. Если бы я не поехала к отцу. Если бы Кораблёв мне не изменил. В какой момент запустилась цепочка? А, может, ещё раньше, когда он предложил позвать эту блондинку. Или ещё раньше, когда он вообще с ней познакомился? Или же, когда Родион сказал, что между нами всё кончено?

— Девушка, — зовёт меня сотрудник, — она вменяемая? — снова спрашивает у медсестры, и я фокусируюсь на нём.

— Что вы сказали? — переспрашиваю.

— Заявление писать будем?

— Да, конечно, — согласно киваю.

— Родион Игоревич, — снова голос медсестры, — вот приехали ребята.

Он подкрался бесшумно, и снова дежавю. В который раз за вечер. Медленно поворачиваюсь, встречаясь глазами с Назаровым. И его лицо меня пугает до чёртиков.

— Скажи, ты рада меня видеть?

Принимаю из рук Рада булавку. Надоел уже этот сапог. Надо хоть как-то соединить голенище. Сижу в кабинете Назарова, а внутри какие-то смешанные чувства. Навалилось сразу всё, будто события Нового года спешат ворваться в мою жизнь и влезть в первый же день января.

Эд стабилен, как меня заверили, полиция поехала искать щербатого и компанию. А я чувствую ужасную усталость, но продолжаю сидеть тут. Почему? Знать бы самой.

На маленький стол опускаются две чашки. Запах доносится до ноздрей, и невольно сглатываю. Тут же беру кружку.

— Наверное рада, — пожимаю плечами. — Ты же спас Кораблёва, — отпиваю кофе. Напиток разливается по желудку теплом. Родион ставит передо мной вазу с печеньем, а потом усаживается рядом на небольшой диван, внимательно изучая.

— Вы поссорились? — наконец, спрашивает. Это меня смущает. Откуда он знает? Эд рассказать не мог. Наверное. Поднимаю брови в изумлении. — Никто не называет близких по фамилии, Ян.

— Ах это, — выдыхаю с улыбкой. Уж было подумала, что он научился читать мысли. Родион и раньше знал, что у меня внутри. Но время должно было стереть все точки соприкосновения между нами.

Вот так взяла всё и выложила. Сейчас прям. Не хочу жалости. Пусть для Назарова буду счастливой женщиной.

Тем более на его пальце блестит кольцо.

— Пустяки, — тянусь за печеньем. Отчего-то ложь даётся тяжело. Чувствую, как горят щёки. От неловкости? От его присутствия? От горячего кофе? Выбираю для себя последнее. Так проще.

— У тебя что нового? — перевожу на него тему, откусывая угощение, и кусок падает на колени. Прежде чем успеваю что-то сделать, берёт отломившееся тесто, задевая пальцами кожу ноги, и бросает в урну. Перестаю жевать, не понимая его совершенно.

— Я замужем, Назаров, — напоминаю.

— Я рад, — усмехается, укладывая руку на спинку дивана. — Не очень рад, конечно, — дополняет, и тут же смеётся своей шутке.

— Ты меня клеишь?

— Ян, ты слишком консервативна. Я лишь убрал мусор.

— А там, в холле? — вспоминаю его порыв.

Улыбка стирается с губ, и он задумчиво смотрит.

— Я просто очень был рад тебя видеть, — говорит снова. — Не ожидал. Неужели нельзя обнять старую подругу?

— Я молодая, — хмыкаю на его ответ.

— Видишь, — снова этот бархатный тон, — ты не сказала, что не подруга.

— Ты женат, — указываю на палец, и он отчего-то поправляет кольцо. Но отвечать не торопится.