Книга Измена под бой курантов, страница 85 – Ирина Манаева

— Хочешь, да? — говорю нарочито ласково, и дочка кивает в ответ. — Тогда собирайся, — хватаю шарф, шапку, куртку. Мой пуховик тут же падает, и я подхватываю его, пытаясь повесить назад, но промахивают несколько раз и бросаю на пуф. Всё против меня, даже чёртов пуховик.

— Как соскучишься, возвращайся, — впечатываю вещи в грудь бывшего, будто он сейчас одержал маленькую победу надо мной. — Если соскучишься, — добавляю. — Папа тебя оденет же сам? Сможет?

Всё. Я устала ото всего. Просить уйти, умолять остаться, приказывать, объяснять. Я хочу просто сидеть за столом и есть колбасу! Делаю несколько шагов в сторону кухни, тут же врезаясь в Рада, и смотрю на него устало, чувствуя, что сейчас расплачусь. Наверное, именно этот взгляд называют взглядом побитой собаки.

Он мягко отодвигает вбок, проходя мимо, хватаю за рукав, но Назаров уворачивается. Он дал мне шанс сделать всё самой. Я не справилась.

Прислоняюсь к стене, закрывая глаза. Что я за мать, что не смогла объяснить собственному ребёнку, что происходит в наших жизнях? Слишком тихо в прихожей, никаких голосов, только слышно шуршание одежды, а потом хлопает входная дверь.

Мы сидим за столом втроём, и вообще не весело. Будто поминки по ком-то справляем. Ланка лежит на диване лицом в спинку, показывая, что она бастует, а я жую колбасу, почти не ощущая ни вкуса, ни запаха. Ту самую, что оставила мне отметину на левом указательном пальце.

Татьяна не в своей тарелке, и мне становится жаль бежную женщину, попавшую под раздачу.

— Пап, — говорю нарочито весело. — Открывай вино!

Сама беру пульт от телевизора, щёлкая каналами, и нахожу «Чародеев». Старо, как мир, но готова пересматривать.

— Ланка, хочешь посмотреть сказку? — окликаю её, но она не поворачивается. Ревела, когда Эдик ушёл, а потом демонстративно улеглась на диване. Пожимаю плечами, принимая от отца бокал. — За встречу, — говорю тост, и стекло звенит. Тут же за пару глотков выпиваю содержимое. Мне можно, у меня рецепт на снятие напряжения. Бросаю взгляд на время, прикидывая, что состав не изменится. Прошёл час. Или Эдик с Радом поубивали друг друга, или вообще забыли обо мне.

После второго бокала тянусь за телефоном. Оказывается, там ждёт сообщение от Назарова.

«Если он вернётся — дай знать».

«Ты где?» — интересуюсь тут же, выходя из комнаты.

«Поехал домой».

Разочарована? Чёрт, да я зла на него. Что он вообще делает?

«Наверное, там более важные дела», — пишу на это. Алкоголь уже ударил в голову, но хочется ещё. И сейчас могу высказать всем, что думаю.

«Мы просто договорились», — идёт пояснение.

Ну и катитесь со своими договорами!

Ничего не отвечаю, возвращаясь в комнату. Снова всплывают какие-то сообщения, но читать не собираюсь. Я зла на Эда, на Рада, на себя. На дурацкое стечение обстоятельств, на то, что Кораблёв продолжает портить мою жизнь.

Начинается песня «Три белых коня», всегда её любила, хоть что-то позитивное сегодня.

Наклоняюсь к Ланке, надеясь помириться, но понимаю: она уснула. У неё бывает такое. Однажды она забралась под кровать, потому что не хотела спать, и там плакала, пока силы не кончились, а потом вырубилась. Надо бы взять себе на заметку, может, у меня тоже выйдет? Только после моих слёз обычно бессонница, куча мыслей и размышление о вариантах развития событий.