Книга Измена под бой курантов, страница 89 – Ирина Манаева

— Яна, — снова зовёт, и голос звучит издалека. Меня отстраняют от окна, закрывая створку. — Я не хотел это говорить, но ты так настаивала.

Да, он прав, он абсолютно прав! Но я даже не могла себе представить, что я в мгновение ока перестану быть ребёнком своих родителей, а стану длочерью насильника. В моих глазах сейчас отец выглядит, как святой.

— Поклянись, что это правда! — требую от него, не отводя взгляда.

— Я не хотел говорить, Яночка, — в глазах дрожат слёзы. Ему больно, ему до сих пор больно снова вспоминать тот момент. Я жила все эти годы спокойно и счастливо, беззаботно, а он любил чужого ребёнка, любил так же, как своего.

Вика снова звонит, но я дрожу, обхватывая себя руками и смотря на её фотографию на дисплее.

— Она твоя? — тычу пальцем в сторону гаджета.

— Вы обе мои дочки, и я не вижу разницы между вами.

— Это неправда, — кривлю губы, но не готова назвать ни одного момента, когда он делил нас. Быстро бегу по воспоминаниям, пытаясь уличить его во лжи, но нечего сказать.

— Иди ко мне, — раскрывает объятия, но я не знаю, чего хочу.

— Расскажи до конца, чтобы я знала всё. Всю чёртову правду!

— Я виноват, — покачал головой. — Не следовало вообще заикаться. Просто, когда так скоро решилась на развод, что я хотел, чтобы ты не рубила с плеча.

— Говори!

Я вела себя, как последняя сволочь, будто отец был передо мной в чём-то виноват. Но напряжение сковало внутренности, делая меня такой, какой я сейчас была.

— Расскажи, пожалуйста, — попросила более спокойно.

— Я не мог её оставить, пойми. В тот момент я просто не мог уйти и бросить любимую женщину в таком состоянии. Во мне боролась гордость и любовь, и вторая одержала победу. Я сказал, если она всё ещё хочет быть со мной, я готов забыть то, что произошло.

— А потом она поняла, что беременна?

— Да. Но кто отец мы не знали до самого рождения. Я настоял на том, что она родит, а она безумно боялась, что тот мужчина оставил в ней частицу себя. Ходила в церковь, молилась иконам. На тесте настояла она, я был против. Радовался, что у меня родилась дочь, и придумал тебе имя. Янка, — отец улыбнулся. — Но мать всё же сделала по-своему и принесла мне эти чёртовы бумаги.

Я порвал, даже не посмотрев, но она сказала, что ты не моя. Она считала, что это честно, что между нами больше не будет секретов, которые способны привести к краху. Но мы справились. Мы смогли стать семьёй и вырастить двух прекрасных дочерей.

— Вика тебе кровная?

Отец кивнул.

— Ясно, — прислонила пальцы к губам, задумываясь. Я сбежала к отцу, считая это место последним оплотом. Как теперь мне относится к нему?

Вика звонила теперь на мой, и я решила, что не стоит пугать сестру. Да, хотя бы сестра осталась таковой, потому что мать всё же одна.

— Привет, — улыбнулась, предварительно вытерев слёзы.

— Блин, Янка, всё так плохо? — испуганно смотрела она на меня, а я всё же заплакала.

— Нет, просто рада тебя видеть, — шепнула тише. Отец положил ладони на мои плечи, и я посмотрела на него через камеру.

— Привет, пап, — крикнула Вика. — Ты там чего ей грустить позволяешь?

— Просто вспоминали маму, — отчасти сказал он правду.

— Мне её тоже не хватает, — согласно кивнула Вика. — Я чего звоню. Ждите в гости!

— Неееет, — посмотрела я на неё недоверчиво.