Книга Развод. М - значит месть, страница 8 – Ирина Манаева

— Влада, — говорит спокойно, но твёрдо. — Я позвонил Дмитрию Ивановичу, и он любезно согласился нам помочь.

Я знаю, что скандала не будет, потому могу попробовать настоять на своём.

— Нет, — снова говорю, чувствуя, как он прожигает меня глазами. — Скажите, — поворачиваюсь к Каховскому, — Ольга Резникова здесь?

Гар цокает языком и откашливается. Он терпеть не может, когда его слова ставят под сомнение. Каховский же повторяет то, что я слышала в машине.

— Сегодня у неё торжественный день.

— Алиса? — задумываюсь, потому что не помню её фамилию.

— Горлова, — тут же подсказывает мужчина, понимая, о ком идёт речь.

— Она здесь?

Беглый взгляд на мужа, Каховский не торопится отвечать.

— Я не могу знать график каждого сотрудника, — пожимает плечами.

— Дмитрий Иванович, — вступает в беседу Игорь, — позвоните и узнайте, если она на месте, пусть уже осмотрит мою жену, — последнее слово произносит явно раздражённый. Понимаю, что качаю права, но могу довериться только тем, кого знаю уже несколько лет.

Каховский поднимает трубку и действительно интересуется. Спустя десять минут входит Алиса, и по её лицу вижу, что она немного удивлена.

— Не могла бы ты осмотреть госпожу Преображенскую на момент наличия семени? — говорит мягко, и я чувствую, что он ступает мелкими шажками, постоянно посматривая на Гара.

— Да, конечно, — отвечает немного растерянно девушка и кивает мне на смотровую.

— Если позволите, я проконтролирую, — тут же поднимается Каховский, но я отвечаю, что не позволяю.

Гар закатывает глаза, но молчит, и Дмитрию Ивановичу ничего не остаётся, как сесть обратно в кресло.

— Алиса, — обращается к девушке, и она тут же оборачивается. — Надеюсь, что вы не станете утаивать от нас информацию, потому что я ценю в наших сотрудниках именно честность.

Дверь закрыта, и я устало опускаюсь в кресло.

— Что случилось? — шепчет Алиса, оглядываясь, будто за нами могут следить.

— Расскажу потом, — отвечаю негромко, и тут же раздаётся стук в дверь.

— Алиса, — звучит гулко голос Каховского, — как только закончите — сразу выходите, господин Преображенский торопится.

Девушка надевает перчатки и заметно волнуется, будто от неё зависит выйду я отсюда живой или нет. Сложив два и два, они понимает, о чём речь, и я вижу, как меняется в лице и бросает на меня испуганный взгляд.

— Что? — я сглатываю, боясь ответа.

Она капает на стекло белую жидкость, а я не могу поверить своим глазам, что только что это она достала из меня.

— Скажи, что это неправда, — молю девушку, пока саму трясёт от увиденного. — Алиса, пожалуйста, — шиплю, — скажи, что ничего не нашла.

Но она испуганно трясёт головой, снова посматривая на дверь.

— Я не могу.

Когда возвращаюсь в кабинет, молчу, просто сажусь рядом с мужем раздавленная. Меня не просто подсыпали снотворное, но ещё изнасиловали?! Это не укладывается в голове, но как вообще такое возможно.

— Итак, — сложив руки в замок, Каховский смотрит на сотрудницу, и она подтверждает факт измены. Слова доходят до меня сквозь туман, я не понимаю, пытаюсь вызвать в памяти события. Вот мы сидим за столом с Русланом, он произносит какой-то тост, и стаканы соединяются в дружественном приветствии. А дальше я ничего не помню.

— Благодарю, — голос мужа вырывает из задумчивости. Он поднимается, протягивая руку Каховскому для рукопожатия, а у меня такое чувство, что меня сейчас только что продали. — Идём, — бросает мне, мельком глядя в мою сторону, и я подчиняюсь, потому что здесь делать нечего. Я срочно должна узнать, кто такой Руслан, чтобы найти его и приставить к стенке.