Книга Измена. Я сильнее боли, страница 57 – Ирина Манаева

— Кира, — стук в дверь и голос Юджина. — Пусти, надо поговорить.

Какого чёрта? Час ночи, он что ждал меня всё это время?

В тот момент, когда он появился в моей жизни, всё снова пошло коту под хвост. Вроде же наладилось, а он как второй виток хаоса. Не желаю слушать, не собираюсь знать, не хочу видеть!

— Убирайся, — прорычала, и уверена, что он слышал мои слова.

— Я объясню!

Что именно? Как он продал меня моему мужу? Вернее, фотографии, но это не меняет сути. Я думала, у нас всё по-настоящему, но, Боже мой, какая же я дура!

— Я не знал, Кир, поверь, я правда не знал! Впусти!

Чёрта с два. Я села на пол, обхватив колени, представляя, как завтра каждый захочет высказаться о том, что Кира Перцева теперь снимается в обнажённых фотосессиях и выставляет своё тело на всеобщее обозрение.

— Хочешь, чтобы соседи слышали? — вытащил он козырь из рукава. — Хорошо, слушай тогда. Он предложил хорошие деньги и обещал, что это для личного пользования.

Я открыла дверь, потому что этот идиот выставлял на показ мою личную жизнь.

— Кир, мне очень жаль, я не знал, клянусь.

— Уходи! — смотрела на него со злом и презрением.

— Только после того, как меня выслушаешь. Или буду стоять тут и говорить через дверь.

— Террористам не идут навстречу!

— Мне просто надо тебе кое что сказать, и я уйду.

— Обещаешь?

Он кивнул, и я впустила его в квартиру, смотря, как приоткрывается дверь у соседей. Как же народ любит рыться в чужом белье. Только и мы устроили разборки в ночное время.

Захлопнув дверь, я посмотрела на Юджина, сложив руки на груди.

— У тебя есть пять минут.

— Красивое платье, — похвалил образ.

— Четыре с половиной минуты, — я не собиралась таять, а смотрела на него с пренебрежением.

— В общем, он сам нашёл меня, представился мужем, сказал, что хочет помириться.

— А фотки ему мои зачем?

— Ну не залезу же я ему в голову! Мне платят — я делаю.

— За спиной других? — скривилась от вранья. — Признайся, что ты последний мудак!

— Я признаю, Кир, — он сделал шаг ко мне, намереваясь обнять.

— Не смей. Меня. Касаться! — выделила я каждое слово. — Намного обогатился?

И тут вспомнила те самые оранжевые купюры на моём столе. Быстро бросилась в комнату, вытаскивая их из шкафа и, вернувшись, бросила в лицо.

— Вот твои серебряники, а теперь пошёл вон! — внутри было как-то пусто, словно успокоился ураган, ушла буря и оставила изломанную меня, у которой не было сил. Я сильнее боли, я знаю себя. Уже завтра проснусь, понимая, что за жизнь стоит бороться, что надо идти дальше, и где-то в конце есть свет. Но сегодня батарейка села.

— Если бы я знал, что он выставит тебя там!

Я не понимала, что хочет от меня Юджин. Надо быть откровенной идиоткой, чтобы поверить хоть каким-то его словам. Даже если у них не было такой договорённости, он не имел права без моего разрешения продавать снимки.

— Хватит, — сказала устало, опускаясь на пол. — Ты продал меня, найди смелость признать это.

— Кир, я последний мудак.

Я горько усмехнулась.

— Ты пришёл в мою постель с этими деньгами, — кивнула на пол, усыпанный бумажками, — уже после того, как предал меня. Зачем?

Нужны ли мне были его ответы? Но лучше знать, чем задаваться потом вопросами.

— Потому что ты мне нужна! Я понял это…

Я расхохоталась, и, наверное, казалась со стороны безумной, но было уже плевать.