Книга Измена. Любовница моего мужа, страница 33 – Ирина Манаева

— Я беременна, - сказала я спокойно, устанавливая бокал обратно, и моя подруга закашлялась.

Заблуждаются те, кто считает, что следует бить по спине человека, который поперхнулся. Кашель уже защитная реакция, которая помогает исправить ситуацию. Так что лишние телодвижения могут лишь усугубить её. Кашляет – значит дышит.

А вот если уже не дышит сам, тут иные меры.

Дашка закашлялась, и я терпеливо ждала, когда она придёт в норму. Открутила крышку с соком, наливая себе стакан, и неторопливо пила.

— Стась, мы не виделись три дня! – говорит ошарашенно. – Только три, - показывает на пальцах. – А у вас тут страсти такие. Вы кролики что ли?

— Смешно, - делаю вид, что улыбаюсь, а самой тошно и хочется выть. – Про сучку я узнала на Дне Рождении Зойки, про беременность - час назад.

Дашка снова наливает шампанское, на сей раз только себе, и выпивает его до дна.

— Так, - закусывает колбасой, раздумывая над чем-то. – Что делать будем? – смотрит на меня, и я реально вижу, что разрабатывает план в голове. – Тут, - обводит рукой кухню, - красиво, конечно, боГато, - выделяет намеренно «г», - НО, - тут же замолкает, - ты хочешь здесь остаться?

Машу головой, понимая, что слёзы всё же появились. Я не сильная, не боец. Я расклеилась и реву перед лучшей подругой.

— Стась, - она тоже шмыгает носом, подсаживаясь. – Ты мне, как сестра.

Руки обнимают меня за плечи, и какое-то время сидим в тишине. Я думаю про пипец в своей жизни, Дашка делает это вслух.

— Тебе все так завидовали. Я боялась, как бы не сглазили. И вот…

— Думаешь, дело в других людях? – звучит грустная усмешка от меня.

— Счастье любит тишину, Стась. Я не говорю о том, что на каждом углу ты кричала о своей радости, но ты светилась.

— Что ж мне надо было рисовать фингалы под глазами и рассказывать, как мне плохо живётся?

— Да нет, - качает головой, явно жалея меня, хотя у самой жизнь та ещё малина.

Познакомилась с мужчиной, поверила, забеременела. И сдуло того сразу же. И пришлось примерить статус матери-одиночки. Хваталась за любую работу, пробивная всё же. Так и добралась до четырёх лет сына: одинокая, с кредитами и болячками, на которые не было лишних денег и времени. Но никогда от неё я не слышала завистливых слов или не чувствовала лжи.

— Тааак, - снова выдохнула она слово, барабаня по столу короткими ногтями. – Можешь у нас пожить. Места немного, но придумаем что-нибудь.

— Нет, - отвечаю тут же. Благодарна, что готова поделиться последней рубахой, но моя война ещё не окончена. Добавилась новая трудность, да. Но мне просто нужно осознать, что теперь я не только мать одного ребёнка, и как можно скорее следует приступить к тому, о чём я думала в последнее время.

— Значит, останешься тут, - я услышала, что подруга выдохнула, будто успокоилась за меня. – А что ей сейчас было нужно? – только что до Даши дошло, что Алёна приходила явно не поздороваться.

— Хотела тут жить, - пожимаю плечами.

— С тобой? – её глаза округляются.

Чёрт. Мы видели в этой короткой жизни многое, но именно этот факт её удивляет.

— С Денисом, - хмыкаю. – А меня просила удалиться.

— Во тварь, - не верит своим ушам Дашка. - И что ты?

— Как видишь, не ушла.

— Жданов знает, что она тут была?

— Мне не докладывал, но думаю, нет.

— А что говорит про беременность?